Ко всенощной до крайности мало было христиан.
15/28 августа 1901. Среда.
Праздник Успения Пресвятой Богородицы.
За Литургией христиан было больше, чем вчера.
О. Тит Комацу прислал уведомление, что благополучно устроил перемещение своих катихизаторов: Павел Сайто будет в Мито, Фома Оно в Сиракава, а Симон Тоокайрин в Бато (если только, пока они de facto переберутся, не произойдет новых перемен по чьим–либо капризам).
16/29 августа 1901. Четверг.
Женская школа вернулась из Тоносава, где ныне ученицы проводили каникулы. Из тридцати пяти их, бывших там, ни одна ни разу не была больна и не случилось с ними никакой неприятности. Поблагодарил старших учительниц — Надежду Такахаси и Текусу Сакай за береженье учениц. Все здоровы, бодры и веселы.
17/30 августа 1901. Пятница.
Семинаристы возвратились из Боосиу, куда я посылал человек семь, оставшихся в школе на каникулы, многие из домов, где проводили каникулы. Осмотр оконченных разного рода ремонтов в школьных зданиях и расплата за них.
18/31 августа 1901. Суббота.
Учащиеся продолжают собираться. Ныне нового набора в Семинарию нет, чтобы в два года собралось побольше к приему в будущем году. В Катихизаторскую же школу на новый курс собралось шесть человек. Слава Богу и за это! Интересен рассказ старших семинаристов (Павел Есида, Василий Нобори Кирилл Мори и Акила Кадзима), проведших каникулы в путешествии по Церквам: везде их с радостью принимали, и они утешали христиан пением в Церкви, проповедями и прочим.
Продолжение дневника смотри в книге форматом больше этой.
Краткий Миссионерский дневник
С 19 августа/1 сентября 1901
Епископ Николай
Книга Десятая.
Продолжение Девятой книжки, форматом меньше этой
Русская Духовная Миссия в Японии.
Токио. Суругадай
19 августа/1 сентября 1901. Воскресенье.
Пред Литургией окрещены: младенец и трое возрастных, наученных катихизатором Моисеем Канезава.
Почти все учащиеся уже собрались и стояли в Церкви; но пели, как в каникулы, причетники, с Димитрием Константиновичем Львовским во главе — пение, очень напоминающее митрополичьих певчих в Петербургской Крестовой Церкви в будни. Христиан в Церкви было много; между прочим, и русские были. Из сих последних — агент нашего Министерства Финансов, Кирилл Алексеевич Алексеев — после службы зашел ко мне и за чаем удивил меня, вытащив из кармана рукопись и молвив:
— А вот это я хотел представить на ваш суд.
И начал читать стихотворение своего сочинения: «Притча о сеятеле». Переложение Евангельской — довольно хорошие стихи, за исключением нескольких неудачных выражений, совсем не идущих к Спасителю.
— Позвольте посвятить вам, — говорит.
— Избавьте от этой незаслуженной чести.
— Нет, пожалуйста.
— Ну, как вам угодно.
Оставил рукопись в мое владение и отбыл.
Семинарист Пимен Усуи, вернувшись из Одавара, рассказывал о состоявшемся там у его отца, о. Василия, 29 числа, в прошедший четверг, собрании катихизаторов ведомства о. Василия. «Отсутствовали диакон Иоанн Оно и ,,ходзё“» Иоанн Мори — по болезни, прочие все были, и собрание было оживленно; а назавтра собравшиеся устроили совместную проповедь, весьма успешную, продолжалась она с 7 до 10 часов вечера; служителей, христиан и язычников была полна Церковь, и никто не вышел во все продолжение речей, говоренных на разные темы религиозного содержания разными проповедниками, в том числе о. Василием — на тему: «Не о хлебе едином жив будет человек». Несомненно, темы были религиозные, речи благочестивые; но никак не натвердишь моим сотрудникам, что коли собираются язычники, то им нужно говорить самое главное и важное из учения христианского: о Боге Едином, о Святой Троице, о Спасителе и прочем подобном, чтобы пробить их лед нерадения о своем спасении. Такие же проповеди, как «о необходимости прилежания» — самая первая тема, развитая на свежее внимание слушающих катихизатором Яковом Оота, или даже «не о хлебе едином» о. Василия, много ли принесут пользы? Сомнительно.
— На другой день проповеди являлся ли кто–нибудь из слушавших язычников просить продолжения научения? — спросил я у Пимена.
— Три человека приходили за этим к отцу.