21 октября/3 ноября 1901. Воскресенье.
Русский гражданский праздник — день Восшествия Государя на престол;
Японский гражданский праздник — день рождения Японского Императора.
После Литургии я участвовал здесь в служении благодарственного молебна, по случаю японского праздника, — потому на нашем молебне в Посольской Церкви не был — поздно было бы отправиться (как об этом говорено было с Посланником третьего дня).
Вечером с шести часов был в Семинарии, на ученическом собрании, устроенном в честь рождения Императора. С меня попросили распорядители вечера несколько более, чем обыкновенно получают от меня на симбокквай, — дал я семь ен за принесенный ими билет. Не знаю, сколько они еще собрали за свои билеты с своих же товарищей и с учителей, но праздник устроили великолепно. В столовой портрет Императора убран был зеленью и флагами; пред ним устроено было возвышение для ораторов и музыкантов; стол для почетных гостей (учителей и прочих) уставлен был цветами, плодами и печеньем; для учеников тоже было порядочное угощение; кроме съестного, всех угощали чаем. Ораторы, в том числе Иван Акимович Сенума, начальник Семинарии, по обыкновению, отлично говорили. Но главное удовольствие составила музыка, она была двух родов: игра слепца на «сяку–хаци» — бамбуковой флейте, и игра с пением героических рассказов на «бива». Слепец играл сначала до слез печальную мелодию, потом начал представлять звуки разных животных: кошачий концерт, драку кошек с собакой, пение петухов, драку лошадей — все, что называется, животики надорвали от хохота; пародировал он также иностранную военную музыку и прочее. На «бива» разыграны были две сцены: встреча Кенсина с Сингеном, когда Кенсин напал на Сингена у реки, и последний парировал удары сабли военным веером; и удачный выстрел в веер со стороны войска Иосицуне, когда он дрался с фамилией Таира у берегов Киусиу. Оба музыканта были превосходные артисты своего рода; за труд свой они, конечно, получили некоторую благодарность от учеников, но не думаю, чтобы много. — Из говоривших речи меня особенно поразил Павел Есида, один из старших учеников, родом из Кагосима. Дано было ему на речь только пять минут — время, когда ожидали выхода музыканты с «бива», — и он воспользовался этим кратким промежутком, чтобы ходатайствовать за свою Церковь: «Церковный дом в Кагосима недавно сгорел; это уже второй раз, что пожар истребляет там церковный дом; построен был теперь сгоревший дом, главное — на пожертвование русских моряков; военное судно случилось в Кагосима, после первого пожара, и моряки собрали на возобновление погоревшей Церкви триста ен; теперь там русского судна нет, и неизвестно, придет ли — помощи с этой стороны не предвидится; а церковный дом нужен в Кагосима», — просит он своих товарищей пожертвовать на это. Ну что могут дать ему товарищи, почти все — бедные ученики, и у тех просит помощи! Так близка ему к сердцу нужда его родной Церкви!
Вечер кончился за девять часов пропетой молитвой, которой и предварен был. Все велось в полном порядке и приличии — распорядители, из которых главные были Акила Кадзима и Иван Момосе, заправляли всем отлично.
22 октября/4 ноября 1901. Понедельник.
Утром отправился в Иокохаму разменять в банке пришедшую на содержание Миссии ассигновку из Казны на первое полугодие 1902 года. В вагоне пришлось сидеть вместе с нашим Морским агентом Александром Ивановичем Русиным и двумя русскими дамами. Рассказывая им, как вчера ученики праздновали свой национальный праздник, я упомянул и об Есида с его речью за кагосимскую Церковь и заключил рассказ об нем вопросом Александру Ивановичу: «Не придет ли в Иокохаму какое–либо наше военное судно, чтобы тоже попросить у него на погорелье?» Он ответил: «Не знаю, придет ли, но от флота, во всяком случае, на кагосимскую Церковь триста ен опять будут — приходите ко мне завтракать, там об этом поговорим». Когда я, кончивши в банках, пришел к нему, он подал мне приготовленный на триста ен чек — его пожертвование на Церковь в Кагосима. Вернувшись домой, я призвал Павла Есида и сообщил ему, как Господь благословил его усердие. Он в волнении встал и молитвою возблагодарил Бога. — Триста ен и еще от меня сто тотчас же переданы в канцелярию для препровождения к о. Якову Такая вместе с советом — не переменять нынешнее церковное место, как весьма удобное, на другое, хоть бы и более пространное, но удаленное от центра города.