5/18 декабря 1901. Среда.
Савва Эндо, при четырнадцати енах в месяц, имея двоих детей, просит прибавки содержания; Якову Негоро, при четырнадцати енах в месяц, имеющему двоих детей, о. Игнатий Като просит прибавки содержания; себе о. Като просит семь с половиною ен на лекарства детям. Павел Сайто просит дорожных, что тоже своего рода прибавка к содержанию; Петру Терасима о. Петр Сибаяма просит дорожных, что тоже… И подобное — каждый день, или почти сплошь каждый. Мука читать все это и не быть в состоянии исполнить просьбы. Прибавлять им — всем надо прибавлять, а на это средств не хватит, да и конца не будет прибавлениям, потому что опять будет мало и опять будут просить. Одно средство — добиться содержания служащих Церкви местными средствами. Это каждый раз и пишем священникам, об этом вечно и думаешь, и хлопочешь, но!!!.. А жалко и бедных катихизаторов, конечно, и мало теперешнего их скудного содержания… Посланы единовременные пособия сегодня просящим — первым двум; прочим — как просят. Почти всегда то же делается.
После полудня производилось обучение прислуги обращаться с насосными рукавами, на случай — оборони Бог — пожара. Фонтан воды брызжет выше того места на колокольне, где висят колокола, и рукава достигают до нижней площадки. За употребление воды из водопровода, на этот случай, согласно правилу, заплачено по семь ен здесь и в Семинарии. Храни Бог от беды, но береженого Бог бережет.
6/19 декабря 1901. Четверг.
День тезоименитства нашего Государя. Согласно приглашению посланника, был в Посольстве на молебне и завтраке у посланника; от приглашения на раут вечером отказался; а будет человек двести гостей, принц Фусими в том числе, наши моряки с «России», но не наше дело толкаться в таком множестве.
Являются в сопровождении одного из церковных старост два незнакомые господина и подают две ены на Церковь. «От кого?» — спрашиваю. Оказывается: была здесь замужем за язычником, членом художественного общества (бидзюцу–квай), христианка по имени Лукия; более десяти лет прожила в Токио и не объявилась христианкой, неизвестно почему; но на днях, умирая, завещала похоронить себя по–христиански, и муж уважил ее просьбу, попросил о. Семена Юкава отпеть ее, а вот теперь двух приятелей своих прислал с лептой на Церковь. Обыкновенно язычники всячески отстаивают своих родных для языческого погребения, а вот и обратный пример: имея бесспорную возможность похоронить по–язычески, просит христианского отпевания. Должно быть, недалек от Царствия Божия.
7/20 декабря 1901. Пятница.
Был на экзамене по Догматике в Катихизаторском училище, где в старшем курсе ныне шесть человек, в младшем семь. В последнем почти все очень неразвиты, но стараются; лучший — бывший протестант, этот и способен, и довольно развит — Потом начал экзаменовать шестой класс Семинарии, где ныне всего шесть человек (седьмой — Пимен Усуи — болен, и едва ли будет способен к продолжению учения); но пришли сказать, что приехала адмиральша Мария Николаевна Чухнина проститься пред отъездом в Нагасаки; вчера в Посольстве меня предупредили об этом, и я обещался принять, тем более, что нужно было поблагодарить ее за пожертвование пятидесяти ей на Церковь в Кагосима после пожара; поэтому я, предоставив экзамен самим наставникам, вернулся домой.
Василий Накарай катихизатор в Какута, имеющий зуд писательства, вместо того, чтобы усердно проповедывать, усердно занялся, на паях с кем–то, изданием совсем светского журнала, хотя пишет, что издание идет в убыток самим издателям. Отослал я присланный им ко мне номер к его священнику о. Петру Сасагава, чтобы он строго внушил Накараю — или проповедывать, или оставить церковную службу; если в Какута нет слушателей, то есть другие места, где просят проповедника, — можно переместиться.
О. Тит Комацу пишет, что Петр Мисима, бывший проповедник, ныне озлобленный враг Церкви, до того мешает Тихону Сугияма проповедывать в Оота, что о. Тит находит нужным перевести его, Тихона, в другое место для проповеди. Мисима этот, по гордости и безалаберности, своего рода Лев Толстой для тех мест, только микроскопический.