26 января/8 февраля 1902. Суббота.
О. Петр Сасагава пишет, что учитель пения Яков Маедако совсем изленился учить пению желающих петь в Церкви в Сендае. Это он пишет по условию со мною, сделанному летом, когда он приходил на Собор сюда и жаловался на леность Маедако; я сказал ему тогда, что он, о. Петр, должен требовать от своего причетника доброй службы; если же после всех выговоров и требований Маедако окажется неисправляющимся, то пусть пишет ко мне; Маедако будет наказан вычетом из жалования. Почему теперь и пишется Якову Маедако, что за его леность удерживается у него половина жалования (с третьего месяца); а если не исправится, то совсем будет отставлен от службы.
О. Феодор Мидзуно и начальник Семинарии Сенума — оба свидетельствуют, что ученик Сайто налгал на Хане — почти все Неправда, что взнесено на Хане в его письме. Посему донос его оставлен без последствий. Хане в негодовании на того, кто так отозвался о нем, но ему не сказали, кто. До чего Катихизаторская школа оскудела добрыми учениками!
27 января/9 февраля 1902. Воскресенье.
Погода прекрасная. В Церкви еще больше, чем в прошлое воскресенье, было матросов с «Петропавловска» и «Полтавы», но офицеров никогда ни одного — интеллигенты!
После Литургии были Доде — Стефан и Лука. Первый совершенно счастлив своей вчерашней речью к собранию своих «кераев»: слушали с глубоким вниманием, розданную потом книжку о Православии приняли с уважением; Стефан уверен, что больший или меньший плод речи будет, и об этом только говорил сегодня.
Заходил еще из Церкви христианин из Нагано. Спрашиваю у него:
— А у вас в Церкви каждое воскресенье совершается Литургия?
— Нет, в месяц разве раз бывает.
— Отчего же? Просфор, может быть, трудно готовить?
— За просфорами остановки не бывает.
— Петь некому?
— Певчих человек восемь.
— Так отчего же не служится Литургия?
Он промолчал, а я подумал: вот что значит — некому наблюсти за священниками, нет благочинного! Священник ленится себе препокойно, и побудить его некому.
Был христианин из Кусиро, в Хоккайдо, излагал следующее: продается там дом, ныне нанимаемый под Церковь и квартиру катихизатора, с землею, на которой стоит. Земли 80 цубо, постройки 39 татами; продается все за пятьсот ен. Из сей суммы сто ен жертвует Антипа Фудзивара, наиболее состоятельный из тамошних христиан, пятьдесят ен все другие христиане (которых и всего–то там семь домов); двести ен надеются в два года выплатить посредством лотереи «мудзин»; пятьдесят ен — выторговать у продающих, а сто ен просят у Миссии. Теперь от Миссии идет ежемесячно пять ен на плату за церковный дом — так соединить плату двадцати месяцев и отдать им разом, с чем вместе прекратится ежемесячный расход Миссии навсегда. По выплате долга это недвижимое церковное имущество в Кусиро будет переведено на имя священника, пока же будет значиться за Антипой Фудзивара. Я согласился.
28 января/10 февраля 1902. Понедельник.
Оставил на время перевод, чтобы составить и послать в Россию годовой отчет 1901–го года. Только корректуру печатающейся службы Первой недели по вечерам с Накаем держим.
Моисей Кавамура, иподиакон, хорошо служит Церкви; зато же и себя не забывает. Получал доселе двадцать пять ен при готовой квартире (пятнадцать от Церкви, десять от меня лично); «мало этого, давай больше». Прибавил пять ен — пусть будет от Церкви двадцать, всего тридцать — священническое, и то не всех священников, жалованье. Человек нужный: ризницей заведует. Вероятно, скоро опять станет клянчить «в долг», как и сегодня просил не прямо прибавки, а «в долг двадцать ен»; но эти повторяющиеся «долги» составят еще больше, чем постоянная прибавка. Больше, впрочем, не дам.
29 января/11 февраля 1902. Вторник.
Японский праздник — «Кигенсецу» — начало Японского государства при Дзинму. Литургия и благодарственный молебен, на которые выходил и я.
Как нужно быть осторожным, чтоб не приплели к чему–нибудь политическому! Недавно (17 января) побыл в собрании, где говорились речи в пользу страдающих от отравления воды медным рудником в Асио, и из–за этого теперь таскают мое имя как союзника врагам Правительства. Сегодня от одного христианина очень укоризненное письмо пришло — «зачем, мол, восстающим на Правительство „светишь дорогу” (чёочинтору)? Это очень вредно для христианского дела» и так далее. Стало быть, не нужно было принимать приглашения на это собрание. Вперед следует соблюдать это.