Посланник сказал еще, что Государь Император пожертвовал пять тысяч рублей на постройку храма в Нагасаки. Значит, храм там непременно будет построен, и именно на месте, пожертвованном для того евреем Гинцбургом; Государь велел благодарить его за это пожертвование.
Князь Анатолий Григорьевич Лобанов—Ростовский приезжал прощаться перед отправлением в Россию — назначен на высшее место, после двенадцатилетней службы в Иокохаме, где закис до того, что сделался отъявленным пессимистом, — о чем ни заговорит, все бранит.
3/16 февраля 1902. Воскресенье.
Так–то полезны внушения урегулировать пение, не тянуть безобразно: сегодня на Литургии во время «Херувимской» мы, священнослужащие, успели все сделать, конечно, нисколько не торопясь, а весьма истово, и отправиться к жертвеннику, а Львовский с правым хором все еще тянул первые четыре слова «Херувимской» («Варера цуцусинде херувим–ни ноттори») и, вероятно, еще продолжал бы тянуть, но я послал иподиакона поторопить. — А на днях только что просил не безобразничать так! Никакого внимания, ни малейшего уважения ко всем просьбам и внушениям! — Понес к нему жалованье его за январь и, кстати, уже с гневом выговорил, и, уходя, сильно хлопнул дверью, но — тоже поди — умано мими–ни казе! Не знаю, что и делать с этими людьми.
О. Симеон Мии из Кёото пишет, что «11–го числа сего месяца (нового стиля), в день государственного праздника „Кигенсецу” отслужен молебен пред начатием учения и, с помощью Божиею, открыта наша Православная Женская школа в Кёото». И продолжает: «Да будет навсегда этот день достопамятным днем основания этой школы до тех пор, пока Японское государство будет существовать. С нами вместе торжествовали сей день сестры и некоторые братья этой Церкви, и даже иностранные единоверцы — греки. По окончании молебствия и проповеди в Церкви наставница и матушка новонасажденной школы Н. П. Такахаси пригласила всех этих — собравшихся на молитву — к себе в школу на трапезу и угостила нас по–тоокейски». Ученицы пока только четыре. Но о. Мии надеется, что скоро наберется много, и, конечно, наберется, — Он пишет еще, что «несколько искренно приготовляющих себя к крещению» в Кёото и в Оцу, куда он с катихизатором поочередно ездят для проповеди каждую неделю.
4/17 февраля 1902. Понедельник.
Днем писание Отчета, вечером перевод Страстной Седмицы.
5/18 февраля 1902. Вторник.
То же. Письмо из Кёото Надежды Такахаси с более подробным, чем у о. Мии, описанием открытия школы. Четыре ученицы — язычницы, хотя родители или родственники их христиане; подчиняются ученицы вполне христианскому школьному режиму; на полуцерковном содержании.
6/19 февраля 1902. Среда.
Отчеты и корректура Первой недели Великого поста.
Регент Алексей Обара повенчан вторым браком с какой–то, тоже уже бывшей замужем; она научена немного христианству и на днях крещена. Обара — совсем кощец, без одного легкого, по фигуре — на ладан дышит, а женится! Жаль, если скоро израсходует остаток жизни; хороший регент, заменить будет некем.
7/20 февраля 1902. Четверг.
Сиина Гордий ушел с церковной службы — туда дорога! Но ушел–то нахалом. Как видно, место для какой–то службы вне Миссии у него уже было найдено, поэтому когда ему вчера Сенума стал советовать оставить Юридическую школу, чтобы хорошенько готовиться здесь к своим классам, он рассердился и сказал, что бросает здесь службу. Сегодня утром пришел объявить мне об этом, но с претензией: Самые великие отцы Церкви: Василий Великий, Григорий Богослов — были адвокатами, и он хочет, подражая им, получить адвокатский диплом, но этого ему здесь не позволяют, поэтому он уходит. И ушел. Но причину своего ухода окончательно свернул на меня, будто я его прогнал.
8/21 февраля 1902. Пятница.
Отчеты и корректура.
9/22 февраля 1902. Суббота.
Призывал О. Алексея Савабе, чтобы взять у него катихизатора Иоанна Хитоми для гувернерства и учительства в Семинарии на место Петра Суда, заболевшего чахоткой. Думал, что о. Алексей, по обычаю, станет упорствовать — «нужен, мол, очень для Церкви Акасака» и прочее; к счастию, о. Алексей отнесся к утрате благодушно, хотя немного опечалился.