О. Яков Такая пишет, что удалось, наконец, купить землю для Церкви; за 1650 ен куплено 400 цубо. Слава Богу! Теперь, помоги Господи, христианам Кагосима построить церковный дом!
Благодарение Господу за видимую Его помощь Церкви в Кёото! Сегодня получил письмо из Москвы от Льва Александровича Тихомирова, извещающее, что иконостас совсем готов к отсылке, колокола тоже приобретены каким–то добрым жертвователем за 1700 рублей, на паникадила и подсвечники 650 рублей пожертвованы, два прибора облачений для Кёото и серебряное облачение для меня шьются. Все, вероятно, в марте из Москвы будет отправлено сюда. Константин Петрович Победоносцев обещал устроить даровую перевозку через Вооруженный Флот. За все пожертвования мы будем обязаны, главным образом, Василию Геннадиевичу Дудышкину. Да воздаст ему Бог стократно и тысячекратно — ему и другим участникам доброго дела!
10/23 марта 1902. Воскресенье
Второй недели Великого Поста.
После обедни был студент Университета — антрополог Като, учащийся христианству у Василия Ямада и просящий уже крещения. По испытании оказывается не совсем ясно понимающим учение, но уверяет, что от всего сердца желает сделаться христианином. Долго толковали мы с ним о главных пунктах вероучения. По–моему, следовало бы подождать ему и больше научиться, но, памятуя Филиппа и Каженика и видя его веру в Божество Спасителя и сильное желание крещения, не решился запретить. В следующее воскресенье примет крещение. — Като изучает, между прочим, русский язык, с целью отправиться путешествовать по России. Опасался я, не для того ли он и православную веру принимает; но он горячо уверяет, что совсем не для того, что христианином он захотел сделаться еще тогда, когда и не думал о путешествии.
11/24 марта 1902. Понедельник.
Елена Янсен и Катерина Накаи, учительницы, приходили — просить позволения учиться по–русски. Досуг есть, способность есть, охота есть — отчего же? С Богом! Призвал Исака Кимура, переводчика религиозных книг, которому недавно поручено было преподавание Гражданской Истории в Женской школе, и попросил его преподавать им русский язык (за некоторое вознаграждение от меня). Если дойдут до понимания русской книги, то это будет отлично для них и для школы.
Японские власти запросили Семинарию, сколько стоит содержание ее в год и сколько до сих пор выпущено из Семинарии воспитанников? Я дал ответ: «На Семинарию, Катихизаторское училище и Женское училище вместе за прошлый год издержано 18377 ен»; «из кончивших курс в Семинарии ныне состоит на церковной службе пятьдесят пять человек» (сорок по проповеди, пятнадцать по учительству и переводчеству).
12/25 марта 1902. Вторник.
Из кончивших курс Семинарии, бросивших церковную службу, Акила Нагано просит дать ему метрическое свидетельство. Отвечено: пусть возьмет у крестившего его священника. Сам я уже больше не буду давать таких документов, видя, сколько дряни вышло из того, что когда–то от своего имени послал метрическое свидетельство Гордию Сиина, по его просьбе, в Иркутск. Он на этом документе ездил во всю бытность в России — выехал на нем в Семинарию, Академию, и, наконец, в кандидаты Академии, и на нем же проехал даром из Петербурга до Японии, обобрав для того русских в Париже, Лондоне и Нью—Йорке, между тем как заранее получил на проезд от Святейшего Синода. Компрометировал он там имя японского воспитанника, благодаря все тому же метрическому свидетельству; зло сделал и здесь Миссии, только что вернувшись с дипломом кандидата, данным ему не за успехи, конечно (куда такому олуху до кандидата), а на основании метрического свидетельства. — Уж не собирается ли Акила Нагано проделать то же, что удалось Сиина? Не удастся ни ему, ни кому вперед.