По окончании напутствия одна из выпускных прочла благодарственный адрес школе, потом две из остающихся классов прочли приветствие и прощание им — выходящим. Затем — пение стихов; два класса пели по очереди выпускным; в заключение выпускные пропели печально свою прощальную школе и товарищам песню. Нечего и говорить, что слез при всех сих речах и песнях было немало. Стихи пелись сочинения самих же воспитанниц, музыка первых двух пений заимствованная, выпускных — сочинения Иннокентия Кису.
Из пришедших катихизаторов Игнатий Такаку располагает жениться на учительнице ныне в Кёотской нашей школе, Екатерине Яги, двадцатого числа предположено венчание. Дал ему двадцать пять ен на платье и угощение; придется дать не меньше и невесте, которая на днях прибудет. Располагал помочь на бракосочетание другое: давно слышал, что Ефрем Ямазаки, катихизатор в Дзюумондзи, просватал свою дочь, кончившую курс здесь же в нашей школе, но всегда болевшую глазами, за Иоанна Сида, ныне кончившего курс в Катихизаторской школе. Сегодня Сида случайно был у меня; говорю ему:
— Кажется, скоро будет бракосочетание ваше. Когда назначено?
— Понятия не имею, о чем вы говорите.
— Да как же? Ведь вы женитесь на дочери Ефрема Ямазаки?
— И не думал. Я располагаю остаться холостым и служить Церкви.
— Но ваша невеста уже идет сюда. Вчера у меня просили позволение поместить ее в Женской школе до свадьбы, и я позволил, не сегодня- завтра она будет здесь.
— Это дело моего отца с отцом ее; я в этом не имею никакого участия и брака не желаю.
Печальное недоразумение! Я велел дать телеграмму Ефрему Ямазаки не вести дочь сюда, если еще не поздно, и тотчас же письмом подробно изъяснить причину. Для бедной девушки было бы очень печально прийти сюда только для того, чтобы получить отказ. Я и не думал, чтобы между христианами были родители, держащиеся старой методы бракосочетания своих детей.
Кавано, язычник, часто бросающий довольно большие суммы в кружку при Соборе, но христианином еще не хотящий сделаться, сегодня принес в Собор для меня два такие большие ящика таких превосходных печений и конфет, что я решительно впервой получаю такой богатый подарок в сем роде; сам, однако, ко мне не заявился, а обещался прийти завтра. Угостил я сими сластями Глеба Михайловича Ванновского и его дочерей с гувернанткой, приезжавших сдать прочтенные книги и взять из библиотеки новеллы для чтения во время каникул, потом призвал двух из кончивших курс воспитанниц и отдал им эти ящики с сластями, такие обильные, что слуга Иван едва мог понести их до школы; у них, в Женской школе, едва тогда начался «симбокквай» с речами и угощениями, и это было им очень кстати.