(Но Боже, что за скверное расположение духа эти последние дни! Редко это бывает, но крайне тягостно. От утомления ли душевного? Вечно одно и то же, скучное, беспросветное! Боже, дай бодрость!)
4/17 сентября 1902. Среда.
Условие заключено на напечатание «Страстной Службы» по конец ноября.
Матфей Нива кончил собирание печатей в пользу оо. Савабе; всего набралось девяносто восемь, в том числе восемнадцать — перешедших со стороны противников, у которых таким образом осталось всего девяносто четыре подписи и печати, на четыре меньше, чем у оо. Савабе. Теперь надо будет собрать здешних священников и учинить совет, что дальше делать.
О. Павел Савабе не захотел отправиться в Сиракава, не убедил его Сергий Нумабе; раскис и проржавел он совсем; ничего не поделаешь с человеком, коли резонов не хочет слушать.
5/18 сентября 1902. Четверг.
Утром возмутила статья в сегодняшнем номере «The Japan Daily Mail» под заглавием «Russia in Manchuria», в которой говорится: «Hochi Shinbun» объявляет, что в прибавление к шестидесяти миссионерам, прибывшим недавно из России для пропаганды в Манчжурии, прибыло вновь сто сорок русских миссионеров для Манчжурии, что уже составлены и напечатаны пятьсот разных книг для этого широкого прозелитизма и прочее. Издатель «Japan Mail» присоединяет к этой нелепице свои соображения, злостные для России, по обычаю. — Я написал к нему письмо с кратким объяснением, сколько членов ныне в нашей Китайской Миссии — всего–то восемь, с Епископом Иннокентием и двумя диаконами в том числе (иеромонахов пять; новые: Неофит, Симеон и Пимен; прежние Аврамий и Николай в Ханькоу).
В «Japan Mail» сегодня также извещалось, что Mr. Geil будет в три часа в доме «Общества молодых людей» говорить «о новейшем духовном возбуждении в Австралии», которого он же был одним из главных виновников. Так как недавно в «Japan Mail» уж очень расхвалены были его ораторские способности, то пошел послушать. Действительно, говорит хорошо — свободно, оживленно, с умеренной жестикуляцией, с мелькающей на лице улыбкой, но предмет–то был совсем не одушевляющий и мало интересный; только и слышались цифры — сколько когда собиралось слушать его и других с ним — так и сыпал тысячами, с добавлениями в конце, столько–то было «converted», как будто он ораторствовал в Мельбурне и других там городах не христианам, а язычникам. Начал он лекцию и кончил ее молитвой, которую пели и присутствующие. В конце не обошлось без сбора денег, в шляпы здесь же назначенных для того. На собрании было человек полтораста, почти все — миссионеры и миссионерки. Geil говорил, видимо, щадя свой голос, так как ему приходится говорить лекции ежедневно два или три раза в разных местах — сегодня он до трех часов где–то уже ораторствовал, в три часа здесь, а с семи опять здесь же, для большой аудитории японцев, с переводом его речи с английского на японский. — И человек этот, не духовный, а светский, послан на свое дело (исследовать состояние Миссий по всему свету) не какою–нибудь духовною корпорациею, а «деловыми людьми» (business men). Господи, скоро ли православие воспитает в своих чадах такую ревность к вере?
Посланник Александр Петрович Извольский был сказать, что Петербургский Митрополит прислал свое благословение ему вынести Церковь из дома наружу отдельной постройкой и в то же время выразил сожаление, что строят Церковь — уже стены возвели — без освящения основания: «Я–де был на даче, архитектор не знал, что надо освятить, так вас никто не известил, что постройка начата».
6/19 сентября 1902. Пятница.
О. Симеон Мии пишет, что назначенный катихизатором в Кёото Акила Хирота, прежде прибывший туда, но вновь отлучившийся, — в миссийском доме, при Церкви, прежний же катихизатор Иоанн Исохиса выведен на квартиру в город (весьма кстати, ибо женщины его семьи весьма сварливы, заводили пререкания и дрязги на миссийском месте); пишет также, что Женская школа все более принимает цветущий вид, просит сто тридцать пять ен в уплату за оконченную поделкой клиросную балюстраду, каковые деньги ему тотчас же и посланы.
Был доктор Антон Михайлович Издебский, служащий на Манчжурской железной дороге; просил повенчать его с сестрой милосердия; документы — только его паспорт, на котором означено, что он холост, и ее билет, на котором даже не прописано, что она девица; хочет повенчаться для того, чтобы ее тотчас же отправить в Россию. Конечно, я отказал: во–первых, нет надлежащих документов; во–вторых, если бы и были — венчаются для неразлучного сожития, а не для разлуки. Сам он католик.