7/20 сентября 1902. Суббота.
В «Japan Daily Mail» сегодня напечатано мое письмо, что в Китае с Манчжуриею наших миссионеров не двести, а только восемь. Редактор сделал к нему примечание: «Rumor has quite outdone itself on this occasion». Еще бы! Но врать, конечно, не перестанут.
8/21 сентября 1902. Воскресенье.
Праздник Рождества Пресвятой Богородицы.
Между принявшими Святое крещение сегодня была молодая слепая женщина из Асакуса. Марфа Макино; по светлому и радостному выражению ее лица видно было, что душа ее ныне во свете; редко встречаются такие счастливые лица. Храни ее Господи!
По Литургии служил благодарственный молебен о своем выздоровлении князь Стефан Доде. Этому тоже Господь посылает благодатное счастье за его искреннее благочестие; за время своей болезни он научил Христианской вере свою сиделку, взятую из госпиталя Красного Креста. Она была сегодня здесь за богослужением и после у меня вместе с братьями Доде. Я позвал учительницу Текусу Сакай и поручил ей дальнейшее научение сиделки до приведения к крещению, если Бог сподобит ее оного.
9/22 сентября 1902. Понедельник.
О. Павел Косуги просит жалование уже за ноябрь и еще на лечение пособие. Просто нестерпимая боль и терпение лопается беспрестанно бросать Божьи деньги в помойную яму! Хоть бы малость был годен этот несносный Косуги! Бесплодная смоковница, да еще хиреющая, а туда же: золото на нее навешивать надо…
Драгоман посольства Арт. Карл. Вильм вернулся из отпуска и привез Катерине Накаи от ее крестного о. Вл. Влад. Буховецкого, ныне кончающего курс в Медицинской Академии, подарок — часы и еще кое–что, говорил также, что Фёдор Янсен, которого он видел в Академии, здоров и благополучен. Мы позвали Катерину Накаи и сестру Янсена и порадовали их подарком и добрыми вестями.
10/23 сентября 1902. Вторник.
Исаия Мидзусима приходил с кучей запросов и недоумений, собравшихся к нему из разных Церквей и требующих разрешения. Чего–чего там нет! «Что такое небо?» «Где оно?» «Если Иоанна убил Ирод, то как же он потом мог написать Евангелие?» и прочее подобное. Но больше всего вопросов: «Почему нет толкований на все Священное Писание?» «Почему Церковь не снабжена ими?» Толкования почти на весь Новый Завет уже переведены, из Ветхого Завета — на Книгу Бытия из Пятикнижия тоже; кроме того, прекрасная История Ветхого Завета Богословского, переведенная, может служить некоторого рода толкованием. И всего этого мало! Не переваривши и части того, что уже есть, жадничают дальнейшего и негодуют, что его нет. Однако трудная для управления будет Японская Церковь. Такие произвольные легкомысленные, вечно жадничающие нового христиане едва ли составят здравую, правильно развивающуюся и плодоносящую для Царства Божия ветвь Церкви Вселенской.
11/24 сентября 1902. Среда.
Лионский праздник.
Учащиеся отдыхали; мы с Накаем до обеда тоже, что дало мне случай написать в Россию директору Хозяйственного Управления о том, чтоб высылаемо было содержание Миссии прежним способом — векселем, который можно разменять в любом банке, где лучше размен, не через Русско—Китайский банк.
После обеда, с двух часов было у меня собрание священников, оо. Петра Кано, Романа Циба, Симеона Юкава и Феодора Мидзуно, для рассуждения о деле христиан в Коодзимаци. До сих пор то один, то другой из священников были в отлучке, и собрание состояться не могло. Все они уже во всей подробности знают дело, частию от меня по прежним сообщениям, частию из других источников, все уже читали и прошение христиан обеих сторон. Тем не менее я резюмировал все доселе бывшее и предложил на рассуждение, чем решить ныне все?
О. Роман Циба молвил:
— Я не скажу своего мнения. Почему вы прежде не обращались к нам по этому делу? Мы тоже могли бы исследовать.
— Не обращался потому, что не нужно было; исследование произведено было и без вас.
— Так у меня теперь мнения нет.
Не из тучи гром! Глупенький мой о. Роман, более сплетник, чем иерей, в разговоре с которым надо взвешивать каждое слово, служивший Церкви двадцать пять лет сначала причетником, потом диаконом, затем иереем по выбору Церкви в Маебаси, отказавшейся потом от него, и пристроенный к Собору только потому, что на самостоятельное место не годен по неспособности управлять Церковью… Я пропустил без внимания его глупое хорохоренье и обратился к другим.