После обеда был Матфей Нива и охотно взялся собрать еще несколько подписей в пользу оо. Савабе. Но и он казался очень встревоженным от известия, что я позволил Павлу Ниицума говорить поучения у немирных, и едва я разуверил его, что отнюдь не давал этого позволения. Так–то бессовестно составляются и пускаются в ход ложные известия! Как легко это делается, я имел случай убедиться из небольшого обстоятельства сегодня вечером. Катихизатор Иоанн Катаока, принесши мне показать свою проповедь, приготовленную для говорения после всенощной, вымолвил, что хотел бы окрестить завтра одного молодого человека, наученного им. Я заметил, что об этом он должен сказать своему священнику, который должен испытать приготовленного им в знании вероучения. После всенощной, когда кончено было Правило к причащению, читаемое нами в крещальне, я, осмотревшись при выходе, увидел приготовление к крещению; спрашиваю:
— Много завтра крестится?
— Только один, у Иоанна Катаока.
— Вы испытали его? (разговор был с о. Романом Циба).
— Нет.
— Как же так? О. Феодор Мидзуно не мог испытать, — в отлучке.
— Да вы же велели крестить?
— Кто вам это сказал?
— Иоанн Катаока прямо сказал мне, что Епископ велел завтра совершить крещение, а так как его священника нет, то мне приходится.
— Он солгал. Остановите приготовление, пусть о. Феодор, когда вернется, сначала убедится, что просящий крещение достоин его.
29 сентября/12 октября 1902. Воскресенье.
Прекраснейшая погода. Отчасти поэтому, вероятно, Собор почти полон был молящимися христианами и язычниками, что воодушевляюще действует и на состояние духа молящегося, живее чувствуется Христос среди собравшихся во имя Его.
Петр Исикава, с прошением в руках.
— О чем? — спрашиваю.
— Чтобы не позволяли Павлу Ниицума проповедывать у возмутившихся христиан в Коодзимаци.
— Да я уже объявил, что моего позволения на это нет; вот вам об этом подробно скажет Давид Фудзисава.
И отвел их в канцелярию к Давиду.
Когда вернулся из Женской школы, Давид принес ко мне прошение. Оказалось, что на днях нарочно делали собрание для этого — священники, старосты собора, Павел Накаи, Петр Исикава и прочие, результатом которого и было это прошение. Но я его не принял и велел сказать подавателям следующее:
«Я уже сказал, что моего позволения Павлу Ниицума нет. Если там захотят меня слушаться, то этого достаточно; если нет, то и второго запрещения не послушают; а это для меня как Епископа было бы вторым заушением после того, как моего решения по делу с оо. Савабе не послушались. Как частный человек, я заушения, пожалуй, и готов бы терпеть сколько угодно, но Епископу это не подобает».
Нескончаемо будет тянуться этот разлад в Церкви Коодзимаци, по всему видно, задевая и другие Церкви — тоже не к назиданию их. Радикальное средство для излечения надо употребить, а оно только одно: поставить другого священника там, кроме оо. Савабе. Но этого нельзя сделать теперь, иначе возмутители торжественно провозгласят свою победу, и это вредно отзовется на других Церквах. А будет сделано это, вероятно, на будущем Соборе; и следует сделать это так: «пусть сами оо. Савабе попросят разделить их приход — велик–де, и дать еще священника для Коодзимаци»; или же: «пусть прошение к Собору будет подано от мирных христиан: просим–де поставить для нашей Церкви, по обширности ее, еще священника»; или же: «намекнуть немирным, чтобы они соединились с мирными для совместной просьбы о прибавлении священника, к которому потом и пусть все поступят под пастырскую руку».
2/15 октября 1902. Среда.
Из Исиномаки был молодой христианин Андо просить себе невесту из Женской школы; отчасти наметил он уже дочь о. Павла Катета, еще учащуюся. Я призвал начальницу школы Елисавету Котама и свел Андо с нею — пусть устроят дело совместно, дело не совсем простое, нужно устроить смотрины — а как? В школе подобное неуместно; вероятно, обойдутся посредством фотографий. О. Павел, кажется, согласен. Андо — человек очень хороший, по–видимому; я знаю его с пятнадцатилетнего возраста и звал в Семинарию, но ему нельзя оставить дом, в котором он, за смертию отца, хозяин, ремеслом портной; в Церкви Исиномаки заправляет пением с отрочества.