Вечером была всенощная, которую пели причетники. Были в Церкви все учащиеся.
26 апреля/8 мая 1899. Понедельник
Фоминой недели/
С семи часов Заупокойная Литургия, потом панихида соборне, после которой отправились все на кладбище. Мы с Голубцевым тоже пошли. Дорогой мы прошли мимо наших учениц, чинно по две в ряд направлявшихся к могиле своей матери — Анны Кванно; а мимо нас проехала Императрица, ехавшая в Уено; народа множество стояло на улицах — видеть ее кортеж; мы тоже приостановились и сняли шапки.
На кладбище оо. Павел Сато и Семен Юкава отслужили панихиду на могиле Анны Кванно; ученицы пели. Было уже за двенадцать часов, и мы с Голубцевым отправились домой. После завтрака я ему показал Семинарию и женскую школу, бывшие совсем пустыми по отсутствию учащихся, не вернувшихся с кладбища или гулявших; показал библиотеку, причем он заявил себя довольно знакомым с книгами на разных языках.
Прочитал с Давидом накопившиеся поздравительные и другие письма. Поздравительных было: 28 телеграмм, 75 листков, 83 письма.
Христиане в Касивакубо просят поставить им местного христианина Иоанна Мори «денкёо–ходзё». О. Петр Кано подтверждает их просьбу. Нельзя так. Пусть Иоанн Мори придет в Токио во время Собора, и пусть священники проэкзаменуют его; по крайней мере, из «Осиено–кагами»; если он может толковать эту книжку правильно и ясно, то и можно его сделать «ходзё». Христианин–то он благочестивый и ревностный к Церкви; его стараниями построен церковный дом в Касивакубо, и старшего сына он отдал на служение Церкви — ныне уже кончившего Семинарию и служащего катихизатором. Но тем не менее Церковь не может дать ему имя проповедника, не удостоверившись, что он знает вероучение; и пример был бы дурной для других мест.
Александр Оота, катихизатор, просит принять жену его, двадцати трех лет, на год в Женскую школу для обучения церковному пению. Но пение в Женской школе занимает очень мало времени; что же она будет делать все прочее время? Изленится. Нельзя!
27 апреля/9 мая 1899. Вторник Фоминой недели.
В школах начались классы. Я занят был корреспонденцией.
О. Андрей Метоки просит принять в Семинарию Иоанна Момосе, почти два года тому назад ушедшего из нее. Нельзя. Развратился по другим школам — испортит наших учеников.
О. Павел Косуги пишет, что в Иё (на Сикоку), в городе Сайдзё, откуда родом катихизатор Фома Маки, есть ныне один благочестивый христианин, Петр Накамура, служащий там в руднике, — просит катихизатора туда. Где же взять? Фома Маки нужен в Такасаки.
Стефан Исидзука, катихизатор в Цицибу, спрашивает: «Пределы лет для поступления в Семинарию четырнадцать–восемнадцать; но есть там один два–три месяца за восемнадцать — можно ли ему?» Пусть опишет человека; если очень благонадежен, то можно и исключение сделать.
Английский епископ прислал приглашение: «Bishop and Mrs Awdry at Home, Tuesday, May 9th. 3.30». Есть тут когда по гостям ходить!
28 апреля/10 мая 1899. Среда
Фоминой недели.
О. Павел Савабе прибыл из Сиракава, где проводил с христианами праздники. Говорит, что дело нападавших прошлым летом на наших христиан не кончилось — таскают их по разным судам; начальство также пострадало: губернатора перевели в другое место, полицмейстера оставили; в городе образовалось большое раздражение против наших христиан за все это. Вот то–то и есть, что не соблюдший Христовой заповеди сам терпит последствие от того; за зло нападения стали наши христиане платить злом наказания и собрали на свою голову народную ненависть. Вперед наука им!
Был Reverend Smart, корейский епископальный миссионер, возвращающийся из отпуска в Англию на место службы; почти расплакался, говоря о своем миссионерском призвании; вот таких рабов Божиих надо в миссионеры! Недалек, что и говорить, но — каков есть — весь отдан своему делу.
29 апреля/11 мая 1899. Четверг
Фоминой недели.
Сегодня мы с Накаем начали наше переводное дело; паремии пророка Исайи на среду и четверг третьей недели Великого Поста перевели в продолжение прежнего. Кончив паремии, однако, примемся опять за Новый Завет; отовсюду спрашивают, скоро ли он выйдет, — совестно! Нужно поскорей довести дело до конца.
О. Петр Кавано пишет, что в Накацу большое гонение от бонз на христианство; но это же и помогает христианству: двое крестились вопреки сильному неприязненному напору на них.