— Вот самые усердные христиане Церкви Асакуса, очень радеют о пользе Церкви, — рекомендовал он их.
Я посадил всех вокруг стола, как гостей, и предложил сказать мне откровенно все, что они имеют против о. Семена.
Мори вытащил из–за пазухи прошение и подал мне.
— Читайте.
— Прочитали прошение — переменить им священника, так как он не заслуживает их доверия (фусин–нин). К прошению подробное объяснение. Прочитали и его; в нем излагается история с церковным домом, что «его следует продать — так решили христиане Асакуса, решили бы и другие три прихода, да злонамеренный о. Семен противится этому». Наконец, красноречиво излагается, как «оный о. Семен оскорбил христиан словами, что „не верит в исполнение их обещания”, чем явил, что он ненавидит христиан Асакуса». Меня коробило от злоречия, которым наполнены обе бумаги, против кроткого о. Семена, но я крепился и по окончании чтения с улыбкою молвил:
— Все это я прежде слушал. Но что же еще вы имеете против о. Семена?
Молчат. Я продолжал:
— Что до сего дома, то в этом вы не имеете ни в чем упрекать о. Семена. Три Церкви не желают продажи, значит он и не может быть продан, как бы ни желали этого христиане Асакуса. Но мало того. Если бы и все четыре Церкви захотели продать его, я не позволю, благо ныне я узнал об этом деле. Этим домом, по церковным правилам, уже не имеют права распоряжаться христиане, так как он составляет церковное имущество, которым имеет право и обязанность распоряжаться Епископ. Он ныне может быть отчужден, или продан, только по самым необходимым причинам, например, Правительство для своих нужд может потребовать место под домом; или нужно бы построить храм, либо церковную школу, или же явилась бы еще какая–нибудь самая важная причина…
— Эта причина и есть, — перебивает меня Мори.
— Какая же? Деньги, вырученные от продажи, приращать процентами?
— Да, это и есть.
— Более важного ничего нет?
— Ничего.
Меня взорвало. И я решил коротко прекратить спор с этим грубияном и мутителем.
— Сколько ты внес в эту сумму, за которую куплен дом? Я тебе сейчас возвращу твои деньги, — и я направился к несгораемому шкафу. — Сколько? — спрашиваю еще.
— Нисколько, я не жертвовал, — отвечает.
— Ты не жертвовал, а больше всех мутишь в этом деле? Я с тобой больше ни слова об этом, вон!
Когда он вышел, я обратился к оставшимся двум, чтобы они сказали, что еще имеют против о. Семена?
Сёодзи бросился к своему верхнему платью, порылся и вытащил бумагу: «Вот!» Подает мне. Смотрю бумагу 1897 года за подписью нескольких христиан — тоже какая–то жалоба на о. Семена, но до того пустячная, что тогда и до меня не дошла; успокоено и прекращено было при посредничестве кого–то из священников. Я, взглянувши, разорвал бумагу и сунул за пазуху простецу Сёодзи со словами:
— Так, пожалуй, и твои грехи, омытые в крещении, воспомянутся тебе на Суде Божием. Еще что же, кроме дома, имеете на о. Семена?
Заговорил в пользу их диакон Уцида. Я не выдержал, наконец, и его, а с гневом выгнал вон, как служителя христиан и врага своего священника. Обращаясь к оставшимся в комнате двоим, я опять просил их припомнить и сказать все, что они имеют против своего священника. Но все мои вопросы оставались без ответа. Видно было, что они ровно ничего не имеют. Наконец, товарищ старика Сёодзи зарыдал и говорит:
— Проповедь не будет иметь успеха, если не будет мира между священником и христианами.
— Так зачем же вы сами нарушаете этот мир? — ответил я ему и оставил их, сказав, что разговор с ними прекращается.
Зная, однако, по опыту, что этим дело не кончится, напротив, бунт еще больше может разгореться, я тотчас же отправился в редакцию «Сейкёо—Еова» и бывших там Петра Исикава и Исаию Мидзусима попросил немедленно отправиться в Асакуса и от христиан отобрать подписи в том, что они довольны своим священником; в этом они должны упредить мутителей, которые непременно станут собирать подписи против о. Семена, так как сегодня этих подписей у них не было, под прошением были печати только троих.
31 декабря 1902/13 января 1903. Вторник.
Утром читали с Накаем первые листы корректуры Пентикостария.
Перед всенощной приходил Петр Исикава и говорил, что обошел сегодня многие дома в Асакуса и почти везде оказался упрежденным: мутители уже отобрали подписи против о. Семена. Исикава, однако, этим не смутился, а собрал несколько христиан, в том числе и мутите- лей, и стал убеждать их восстановить мир со священником, несколько часов ораторствовал с ними об этом и получил некоторую надежду на успех; мутители обещали подумать и предложить со своей стороны условие мира.