Сказавши речь, я ушел, чтобы не слушать следовавшей дальше музыки «Сацума–бива», при которой бывают такие дикие выкрики восхищенных слушателей, что положительно нельзя выносить.
30 января/12 февраля 1903. Четверг.
Чтобы поскорее справить отчеты в Россию, прекратил на время перевод, только корректуру вместе читать будет приходить Накаи.
Из Нагасаки получена телеграмма от консула князя Гагарина, что иконостас и колокола для Кёото пришли, наконец, в Нагасаки. Слава Богу! Тотчас же написал Гагарину, чтобы поскорей прислал коносамент, с которым здесь я выхлопочу позволение на беспошлинный пропуск груза через таможню в Кобе.
31 января/13 февраля 1903. Пятница.
Из Церквей благодарят за полученные книги служб Первой Недели Великого поста и Страстной седмицы, но требуют пение к ним, с каким требованием я в свою очередь отнесся к Д. К. Львовскому, он положит на ноты, что нужно. К Первой неделе в этом году обиход не поспеет для Церквей, а со Страстной, вероятно, что–нибудь отлитографируем и назошлем.
1/14 февраля 1903. Суббота.
Один русский безрукий попросился пожить с месяц в Миссии — родом вятчанин, работал на Манчжурской железной дороге, где ему отрезало руку; приехал, чтобы сделали ему здесь механическую, да беден; помещен с прислугой.
2/15 февраля 1903. Воскресенье. Праздник Сретения.
Между зашедшими после обедни гостями был Иоанн Фукасе, богатый бумаготорговец из Цуяма, который дождался, пока все ушли, и отнесся с просьбой: убрать катихизатора Игнатия Камеи из Цуяма.
— Что за причина?
— В чахотке он, так никто не бывает у него, — боятся заразиться.
— Камеи был здесь на Соборе совсем цветущим по здоровью.
— Тем не менее он в чахотке, должно быть, заразился от жены, которая умерла от этой болезни.
— Очень жаль, если так.
А скорее всего, доктора японские перемодничали: трубят везде, что чахотка почти такая же заразительная хворьба, как холера, и нагоняют пустой страх на людей.
3/16 февраля 1903. Понедельник.
Из Немуро один чиновник, язычник, спрашивает, где ныне Мануил Аримото, который был там катихизатором, и жалуется на него, что, отлучаясь на время из Немуро, поручил ему на сохранение чемодан с платьем и разными вещами, а он сломал замок в нем, и все вещи заложил; хочет он подать жалобу на Аримото властям о взыскании своего имущества. Отвечено уведомлением, что Аримото в Хакодате, а к о. Роману Фукуи написано, что Мануил Аримото отставлен от службы. Хорош проповедник христианства! А что будешь делать, коли таких представляют в школу, а пока в школе, покрывают дурные поступки?
4/17 февраля 1903. Вторник.
Из Нагасаки известие, что девятнадцать ящиков с иконостасом и девять с колоколами отправлены на пароходе в Кобе и завтра будут там.
5/18 февраля 1903. Среда.
Был у посланника попросить выхлопотать позволение на беспошлинный пропуск иконостаса и колоколов через таможню в Кобе. Обещал.
Объявлена смерть принца Комацу и трехдневный траур по сему случаю. Завтра школы не учатся — три дня нет нигде музыки и тому подобного.
Полковник Глеб Михайлович Ванновский, военный агент, по случаю возвращения в Россию приезжал вместе с женою Марией Дмитриевной и дочками проститься и попросить отслужить напутственный молебен; так как Львовский уехал в Иокохаму, то петь было решительно некому; я же попросил его жену Катерину Петровну, отлично поющую в Церкви, пропеть, и мы вдвоем с нею отслужили молебен в Крестовой Церкви.
6/19 февраля 1903. Четверг.
Секретарь посольства, князь Кудашев, известил, что в Гваймусе позволения на беспошлинный пропуск церковного груза не дали. Нечего делать; видно, придется заплатить пошлину. Отправил я иподиакона Моисея Кавамура в Кобе; завтра утром уедет, чтобы получить груз в Кобе и доставить в Кёото. Наказал просить, чтобы, по крайней мере, не открывали ящиков в таможне, а послали чиновника в Кёото освидетельствовать вещи при открытии ящиков в храме, — боюсь, чтобы не перепортили иконы и позолоту на иконостасе.