Другой прибор облачений прислан сюда — еще не знаю, от кого, совсем готовый к употреблению.
Днем заявился некто Иоанн Такахаси, урожденец окрестности Токио, двадцать семь лет тому назад крещенный в Хакодате о. Анатолием, потом поступивший в Катихизаторскую школу здесь в Токио; в школе будучи, он захворал грудью, долго лечился в казенном госпитале, а потом обратился к мирским занятиям. Жил прежде в Оосака, ныне живет уже двенадцать лет в Кёото и промышляет закладчеством. По–видимому, не совсем потерял чувство, хотя в Кёотскую Церковь до сих пор не заявлялся, говорит, будто на днях только случайно узнал, что здесь есть наша Церковь. Обещался вперед бывать в Церкви. Сколько таких заблудившихся овец рассеяно по Японии!
5/18 марта 1903. Среда. Кёото.
Круглые четыре киоты на третий ярус еще не поставили, только прилаживают, да помаленьку укрепляют иконостас с алтарной стороны. Слишком уж мешкотны здешние рабочие. Леса для поднятия колоколов возвели до высоты колокольни.
Во время классов вчера и сегодня был на преподавании почти всего, что преподается в Женской школе. Учительницы: Надежда Такахаси, Любовь Асано, Ольга Ябе — прекрасно учат; видно, что к классам готовятся и разумно объясняют свои уроки; о. Мии, конечно, тоже отлично преподает Закон Божий и русский язык, которому все ученицы учатся; практическую пользу едва ли придется извлечь им из русского языка, а для развития памяти и соображения полезно.
Заказано помощнику архитектора Иции оградить все нижние окна Женской школы железными прутьями, построить небольшую кладовую для съестных припасов, навес над переходом в ватер–клозет, стеклянные двери в одном месте — все это по просьбе Надежды Такахаси, начальницы школы. Около ста ен будет стоить.
Был из Оосака о. Иоанн Оно. Говорил, что там Церковь мирна, о. Сергий Судзуки в добрых отношениях с катихизатором Фомою Танака, который, к тому же, ныне значительно посмирел; проповедь идет успешно; десять человек недавно крещено; есть и дальнейшие слушатели. О. Сергий только что вернулся из поездки по Церквам, говорил (о. Сергий), что в Химедзи Церковь в очень хорошем состоянии; несколько человек он крестил там.
От меня о. Оно отправился беседовать со своим бывшим стародавним приятелем Араи’ем Цуненосин, с которым еще не виделся по приезде его из Америки. Я предупредил его, что Араи до сумасшествия мистик, что и не удивительно, коли он тридцать лет пробыл в Америке на содержании и под влиянием какого–то завзятого мистика Гарисса.
6/19 марта 1903. Четверг. Кёото, и на пути из него.
Утром прибыл Василий Окамото, бывший начальником плотничьих работ при постройке собора в Токио, укреплявший иконостас там и участвовавший в поднятии колоколов. Я его просил, по пути в Оосака на выставку, остановиться в Кёото и помочь советом здесь по скреплению иконостаса и поднятию колоколов; к первому он опоздал, ко второму как раз вовремя; я ему сдал присмотр за этим делом, за что уплатил его дорожные в Кёото и дал за труд — всего двенадцать ен, а сам был свободен сегодня же оставить Кёото, так как пока здесь делать нечего. Исправление изъянов иконостаса займет недели три, так как поврежденные места нужно четыре раза покрывать составом и давать ему высыхать, могли бы мы приготовить к освящению храма не ранее Вербного воскресенья, но о. Мии просил отложить оное до более удобного времени после Пасхи, так как к Вербному воскресенью, перед Страстной седмицей, неудобно священникам собраться к освящению. Снабдил я остающихся разными наставлениями и распоряжениями, вымерил пространство Церкви и алтаря, чтобы купить в Токио ковер, если найдется, или заказать — всего надо 270 ярдов и 11 ярдов дорожки с амвона до престола (вдвое); — и со скорым поездом в восемь часов шесть минут вечера уехал в Токио. Звонарь Иван (бывший здесь и поваром для меня) остался, чтобы научить звонарному искусству Иова Таката, старика пятидесяти лет, из дворян, человека благочестивого, который попросился в это звание и вместе звание «квайдо–мори» — хранить храм и показывать его желающим видеть, рассказывая по иконам о Христианской вере.
7/20 марта 1903. Пятница. Токио.
В десять часов утра был дома, на Суругадае. Между русскими письмами одно — от некоего послушника Вавилина, из Пекина, да такое безграмотное, что ответ пишет так: «отьветъ». Просится сей ученый муж на службу сюда. Пошлется ему отказ, Преосвященный Иннокентий, конечно, имел в виду для него какую–нибудь службу, когда брал его с собой из России, — пусть ее и исполняет.