11/24 мая 1903. Воскресенье.
О. Матфей Кагета пишет, между прочим, о христианах в Оккава, которых там пятнадцать душ в четырех домах, но которые имели усердие уже устроить молитвенный дом, приспособив для того кладовую, и очень ревнуют об умножении членов Церкви, но катихизатор Яков Ивата не отвечает их желаниям, почему они недовольны им и собираются просить себе другого катихизатора. О. Матфей находит, что Яков Ивата лишен способности управлять Церковью.
12/25 мая 1903. Понедельник.
Днем писание писем в Россию по поводу освящения Кёотского Храма — порядочно уже надоевшее дело. Вечером перевод.
13/26 мая 1903. Вторник.
О. Борис Ямамура пишет, что «Александр Хосокава, катихизатор в Хоцинохе, живет с младшею сестрою умершей своей жены к соблазну христиан». Убеждал о. Борис его прекратить скандал, отослать сестру домой, но он не слушается. Просит о. Борис исключить его из числа катихизаторов. Конечно, сейчас же написано Александру Хосокава, что он отставляется от должности катихизатора за бездеятельность и за зазорное поведение.
[Далее в подлиннике отсутствуют две страницы]
19 мая/1 июня 1903. Понедельник.
Так как появилась чума (pest) — в Иокохаме тридцать домов, зараженных ею, сожгли, в Токио тоже кое–где видна — то полиция требует от всех обывателей, и от нас в том числе, радикальной очистки домов. Спросили мы: «Нельзя ли до каникул подождать, когда у нас обыкновенно производится очистка и ремонт везде?» — «Нельзя», — говорят. Что же, и дело! Почистимся и мы: ребята пусть повытаскают «татами» из своих комнат и повыбьют пыль из них; в то же время под полами и на потолках все будет очищено прислугой с помощью плотника. В Женской школе девчонки сделают то же. Береженого Бог бережет.
20 мая/2 июня 1903. Вторник.
Так как Антоний Кубота умер заразительным тифом, то тело его из госпиталя, согласно санитарным правилам, препровождено было за город в крематорий для сожжения, и сегодня доставили сюда в небольшой урне пепел, над которым в крещальне товарищи его усердно читали Псалтирь. Прибыл и отец его, по званию земледелец — жаль бедного!
21 мая/3 июня 1903. Среда.
В час пополудни отпели Антония Кубота соборне. Вместо гроба стояла на столике урна с его пеплом, покрытая гробным небольшим покровом. Отец его возьмет ее домой, чтобы похоронить на семейном кладбище.
Все эти дни я справлял корреспонденцию в Россию по поводу освящения храма в Кёото — благодарил жертвователей, описывал это освящение для напечатания и тому подобное. Сегодня кончил. И слава Богу! Много времени отнял у меня от дела этот Кёотский Храм.
22 мая/4 июня 1903. Четверг.
В третьем часу пришел христианин из Минато, сын Сергия Кацумата, просить катихизатора для Минато–кёоквай и просил Павла Есида, который еще и курса не кончил в Семинарии. Пришли еще две христианки из Аннака; эти, в противоположность тому, очень расхваливали процветание своей Церкви. А в три часа, при них же, пожаловал «Евгений Генрихович Спальвин, исполняющий должность профессора Восточного института во Владивостоке», как значится на его карточке, и просидел и неумолкаемо проговорил ровнехонько до десяти часов вечера. Да, по красноречию стоит быть профессором! Принес он целый ворох составленных им и отлитографированных учебников по японскому языку. Говорил весьма интересно про Институт, порядки в нем, про студентов, возмущение их, крайне глупое, про Владивосток вообще. В семь часов я накормил его яичницей и напоил молоком и, надо признаться, с удовольствием все время слушал его интересные речи.