16/29 августа 1903. Суббота.
Что вчера заметил о пользе путешествия учеников во время каникул, то сегодня приходится отметить о пользе посещения Церквей учительницами. Молодая учительница Марина Мидзутаки, вернувшись из Окаяма сегодня, с восхищением рассказывала, какое множество христиан и язычников собиралось слушать ее и товарок ее, учительниц Кёотской школы, Любовь Асано и Ольгу Ябе, когда они произносили религиозные речи в Янайбара, куда собирались на погребение Корнилия Асано, и в Нисиура. «Оповещения были о проповеди катихизаторов (говорила она); но, по обыкновению, совсем мало собралось бы слушать их, если бы не упомянуто было в конце, что будут говорить еще такие–то учительницы. Любопытство было возбуждено, и сотни собирались каждый раз. Слушали очень внимательно. А потом, как слышно было, целую неделю только и толков было у всех, что о женской проповеди. Всем, особенно женщинам, очень понравилось. Христианки же потом пеняли, отчего до сих пор мы не делали этого? И заказывали на будущие каникулы непременно опять посетить их и вести религиозные беседы». И это на будущее время иметь в виду. Действительно, учительницы во время каникул могут быть очень полезны Церквам, если отпускать их в путешествия именно для ведения религиозных бесед. Говорят они превосходно, учение знают ясно и обстоятельно. Пусть объявляют по Церквам, куда придут: «Женские собрания для религиозных бесед»; мужчины тоже будут приходить, и польза будет немалая.
17/30 августа 1903. Воскресенье.
Большая часть учащихся собралась, и потому Собор был довольно полон молящимися. Пели, впрочем, причетники, и сегодня в последний раз они одни, без учащихся. В награду им за хорошее пение в продолжение всего каникулярного времени, дал 15 ен на обед сегодня из иностранных кушаньев; это по предложению регента А. Обара; всех их пело 9 человек, с двумя катихизаторами в том числе, и пономарем Иваном Судзуки, который тоже иногда пел.
С 2–х часов было отпеванье в Соборе сына бывшего здесь учителем церковного пения Якова Дмитриевича Тихая, Александра, 20 лет, уродившегося малоспособным, умершего ныне от чахотки.
18/31 августа 1903. Понедельник.
Иподиакон Моисей Кавамура вернулся из Кёото, благополучно исполнив все по переведению церковной земли и зданий с имени о. Симеона Мии на мое, причем издержал гораздо менее на купчую и переводную крепость, чем предположено было; потому из 433 ен 50 сен, которые, по его требованию, высланы были ему, 265 ен вернул обратно. Это произошло потому, что удалось ему, по совету с нотариусом и чиновниками, совершить купчую разом на землю и все бывшие на ее участках японские старые здания на мое имя (то есть перевести с имени о. Мии на мое, задним числом, ибо сих зданий ныне давно уже нет), так что мне за нынешние на церковной земле здания, то есть Церковь и все перестроенные дома, не пришлось уже расходоваться на купчую вновь. Все прочие дела в Кёото Моисеем также исполнены: ковер постлан в Церкви; судя по фотографии, вышло очень красиво; звонарь, под его руководством, научен и теперь будет трезвонить прилично, если опять не забудет своего искусства; две большие иконы, что из Москвы — копии Иверской Божьей Матери и большого лика Спасителя — присланы сюда. За все труды дал Моисею Кавамура в награду 50 ен, конечно, не из церковных.
19 августа/1 сентября 1903. Вторник.
Мы с Павлом Накаем, помощью Божьею, начали обычное наше дело — перевод богослужения — продолжение перевода Праздничной Минеи, с богослужения на праздник Преображения Господня. Но предварили это кратким делом перевода тропаря и кондака Преподобному Отцу нашему Святому Серафиму, новоявленному угоднику Божию, прославление которого совершилось в России 19 июля старого стиля, 1 августа нового стиля. В духовных журналах еще нет сего тропаря и кондака, потому мы взяли их из «Московских Ведомостей», недавно полученных. Переведенные тропарь и кондак отданы регенту Алексею Обара положить на ноты и приготовить певчих к молебну, который и будет отслужен в одно из следующих воскресений.
Петр Уцияма, кончивший курс в Семинарии и поступающий ныне учителем в нее, вернулся с каникул, которые провел в Мияко, где его отец, и в Хакодате, где сестра. Очень хвалил доброе состояние Церкви в Хакодате, особенно тамошних христианских женских собраний, и очень просил катихизатора для Мияко, где есть желающие слушать христианское учение; но все, что можно сделать, — это написать катихизатору в Ямада, Моисею Канезава, чтоб он почаще посещал Мияко.