Сколько уж опытов было, что протестанты навязываются к нам в дружество и союз! И установлен образ отношения к ним; дружны и мирны мы с ними и со всеми, не исключая язычников, но какой же может быть союз с ними в проповеди при столь многих важных пунктах диаметральной разности с ними. Православный проповедник только что окончит проповедь, что источники вероучения Священное Писание и Священное Предание, а протестант вслед за сим будет доказывать, что Священное Предание не существует. Православный научит о семи таинствах, а протестант отвергнет это и скажет — только два таинства и есть, и так далее.
Вот комиссия–то! Язычник из провинции Мито просится в Катихизаторскую школу, язычник из провинции Эциго просится вообще в духовную школу, язычник–каторжник из тюрьмы в Хоккайдо, чрез четыре года имеющий кончить свой термин каторги, просится заранее в Семинарию! Конечно, отказ всем. А желательных учеников в Катихизаторскую школу и Семинарию хоть шаром покати!
О. Мии из Кёото пишет, что отъезд в Россию Окамото с ним отложен опять до следующего судна, второго июля. Ну уж этот Окамото!
За всенощною, пред завтрашним завтраком, было очень мало христиан. После всенощной Дзинбоо, христианин из Одавара, живущий в Асакуса, привел «каро» из Одавара, страдающего головною болью и схватившегося за Христа — «желает–де креститься», а вероучения — ни гу–гу. Дал ему «Осиено–кагами» и молитвенник, а завтра скажу о. Семену Юкава, чтобы наставил его в вере, если желает слушать.
6/18 июня 1899. Понедельник .
Духов день.
Пред Литургией было крещение нескольких младенцев; между прочим — уже трехлетнего сына бывшей ученицы нашей школы Лидии Оота, жены протестантского секретаря одного епископа.
Литургия и потом вечерня — соборне; за последней я читал молитвы; лучше бы было, если бы сии молитвы были не столь витиеваты и многословны.
Расстриженный Павел Ниицума просил исповедаться у меня — отослал к священнику. Прости, Господи, не могу одолеть отвращения к сему человеку. Быть может, на его месте я был бы еще более преступен, но тогда я разве не имел бы отвращения к сей преступности? Господь с ним, пусть исповедуется, приобщается Святых Тайн, пусть спасается, но священники есть для руководства его, — Навязывается с своею службою Церкви, «хоть–де не официально»; и не впервой уже после расстрижения — как же можно! Пусть берет на себя «правительственную службу», как он в чувстве неукротимой гордости при смиренном виде изображает, что может. И в церковной–то службе, на которую просится, он предполагает, между прочим, обращать в христианство министров; достаточное мерило для него!
7/19 июня 1899. Понедельник.
Литургию, с восьми часов, служил о. Павел Сато с о. Романом Циба. Кроме учащихся, никого в Церкви не было.
Павел Ниицума приобщался, потом служил панихиду в сороковой день по своей жене Марии. Просил меня; я предоставил священнику. И с какой стати архиерейским служением по его жене? Тогда всякий христианин станет требовать от меня того же, что неисполнимо.
Послано по шесть ен на два месяца катихизатору Луке Кадзима в Хиросима на лечение его и на пищу сыну–семинаристу, отправившемуся ухаживать за ним, — ибо уже при смерти, страдая параличом более трех лет и в то же время получая катихизаторское содержание… Сущее несчастье! Катихизаторы большею частью или лентяи, или больные — вообще народ ни на что не способный больше, как жить, почти совсем праздно, на церковный счет; ученики в школах — последний отброс — полубольные, или слабые, почти никогда не достигающие окончания курса с здоровым телом. (Думал ныне послать в Академию первым, оканчивающего курс Никона Мацуда, но уже пластом лежит от головных болей; хорошо, что никому не промолвил о намерении послать его.) Печально!
8/20 июня 1899. Вторник.
Был Константин Думчев, знаменитый русский скрипач, девятнадцатилетний юноша, со своим отцом. Послезавтра будет давать концерт в Йокохаме. Концертировал в Сибири до Порт—Артура включительно; пожал лавры в Шанхае; вероятно, пожнет и здесь. На вид славный, здоровый молодой человек; отец и мать, путешествующие вместе с ним, видимо, охраняют его от влияния бед молодости.
9/21 июня 1899. Среда.
О. Игнатий Мукояма из Окаяма пишет длиннейшее послание, из которого только явствует, к прискорбию, что Церковь в тех местах очень туго растет.