Непонятен её жанр: сборник эссе? мемуары? панегирик ряду западных библиотечных чиновников? Предложенный автором термин «монография» явно не подходит – значения термина он не понимает. Рассуждение о космическом смысле Петербурга (явная клиника!) соседствует с жизнеописанием некой Нюкши, причём суть её добродетелей постичь нельзя. Б о льшую часть раздела о Савине (с. 123–138) занял не разбор достоинств книготорговца (по версии Леонова – коллекционера ), а публикация переписки Леонова с органами следствия. Поражает число обширных цитат – по любому поводу и без повода. Всё это снабжено автокомментариями со справочным аппаратом, не говоря про ссылки внутри текста. (Если упомянут Карл Маркс, то обязательно указаны годы жизни: издание научное!) Просмотр книги (читать ее невозможно) приводит к выводу, что автору было позволено залить наукообразным вздором неосквернённую белоснежную площадь страниц.
Во Франции издание графоманской книжки за счёт государства рассматривается как злоупотребление служебным положением; скандал и уголовное преследование неминуемы. В Китае с этим ещё строже. А в России?
Замечателен эпиграф: «Я понять тебя хочу, Смысла я в тебе ищу…» (Пушкин). Поиски скрытых смыслов в книге Леонова не являются моей задачей: предпочитаю более приятное и полезное препровождение времени. Замечу, что «сохранению русского наследия в Европе» посвятил полвека, однако «возвращение реликвий России на родину» считаю преждевременным как раз из-за того, что в культуре России власть всё ещё находится в загребущих лапах одичавших парторгов. Выскажу гипотезу, что пожарам академических библиотек способствует не только истлевшая электропроводка, но и графоманские наклонности директоров. «Разруха в головах», – как сказал классик про их предшественников…
В России ХХI века резко повысился уровень благосостояния, однако не могу постичь, почему за счёт государства потребовалось издавать такое ? И под грифом многострадальной Российской академии наук? Да ещё звонить в Гавайский университет: установлен ли там памятник Савину?
Настоящая реплика ни в коем случае не направлена на нанесение ущерба чести, достоинству и деловой репутации профессора: если бы Леонов молчал, то на занимаемой должности он смог бы сойти за интеллектуала.
НИЦЦА, июнь 2015
Теги: литературный процесс , книготорговля , книгоиздание
Немецкий юмор
Юмор и сатира в немецком языке имеют давнюю традицию, которая восходит к весёлой и ехидной лирике вагантов и продолжается политической сатирой Курта Тухольского и Бертольта Брехта. Когда в 1970е годы я предложил для одного молодёжного журнала подборку поэтов из Западной Германии (тогда обращали внимание почти исключительно только на поэтов ГДР), редактор несколько удивился: "Да они же все сатирики, они против своих властей!" Действительно, эти западные «шестидесятники» - Эрих Фрид, Гюнтер Грасс, Ханс Магнус Энценсбергер, Петер Рюмкорф и др., – так или иначе, были критиками своей «капиталистической действительности». Таковыми многие и остались.
Изощрённое остроумие само по себе наиболее выразилось у Христиана Моргенштерна (1871–1914) и Иоахима Рингельнаца (1883–1934) – поэтов, весьма трудных для буквального перевода. Приходится фантазировать. Вот Моргенштерн, стихотворение «Баран-эстет»:
Один баран
В большой буран
Берёт бревно на таран.
Очень стран-
Но. Думаете я вру?
Мне луна-кенгуру
Выдала суть секрета:
Баран-эстет
Уже много лет
Ради рифмы делает это.
Самым популярным его последователем был, несомненно, Роберт Гернхардт (1937–2006), вот пример – «Любовные стихи»:
Жабы жадно ждут поры
появленья мошкары.
Мошки жили бы, когда б
не пропали в брюхе жаб.
Я и ты, и все мы вместе
образцы каких из бестий?
Если говорить о брехтовской иронической традиции, то ее можно проиллюстрировать короткой зарисовкой Хайнца Калау (1931–2010) – «Кошмар»:
Мне снился страшный сон:
человек отпиливал часть своей головы,
чтобы она подходила
под форменную фуражку.