Тем не менее сюжет "Безотцовщины с Покровки" слегка обозначен, он заключается в том, что трое старых друзей – Головёшка, Сорока и Берёза – прогуливаются по своим родным местам, и в результате этой прогулки как раз раскрывается экспозиция прошедших событий и эпох, объединённых одним старинным московским районом. Трагизм, комизм, лирика, ирония, благородство и предательство, преступление и наказание… Всё собралось в воспоминаниях о Покровке и распределилось, как разноцветные стёклышки в калейдоскопе. Точнее, это сами авторы таким образом распределили эпизоды своей юности и дополнили их давней историей. А эпизодов столько, что какой-нибудь драматург с жадностью набросился бы на этот материал и сочинил, может быть, даже не одну пьесу. По крайней мере характеры ему придумывать бы не пришлось.
Совершенно очевидна искренняя, трогательная любовь авторов к своей родине, с древних времён называемой Покровкой. Любовь к ее давно ушедшим обитателям – простым труженикам, военным, убеждённым тунеядцам ворам в законе и несчастным проституткам, спившимся, погибшим друзьям. Очевидно, что до сих пор Березин страдает от до конца не признанных и не до конца осуждённых преступлений советских вождей и как может рассказывает об этом в своих сочинениях.
Но все-таки светлые впечатления от послевоенного времени затмевают печальные сюжеты «Безотцовщины с Покровки». Эти впечатления побуждают увидеть места, описанные автором, не на экране монитора, а воочию – собраться и пойти по Хохловскому, Трёхсвятительскому, Хитровскому, Колпачному переулкам, полюбоваться местными, теперь уже восстановленными, церквами, заглянуть в романтичный Милютинский сад и, может быть, ощутить атмосферу 1940-х и 1950-х годов. А заодно вспомнить об исторических событиях прошлых веков…
Теги: Феликс Березин , Лада Милито , Безотцовщина с Покровки
Книги, поступившие в редакцию
Николай Казаков. Календарь знаменательных фраз. Афоризмы, мысли и высказывания известных людей, родившихся в один день. - М.: Редакция журнала "На боевом посту", 2015.
Алексей Карпов. Великий князь Владимир Мономах. – М.: Молодая гвардия, 2015 (Жизнь замечательных людей, малая серия, выпуск 74).
Лев Колодный. Джуна. Тайна великой целительницы. – М.: ООО «ТД Алгоритм», 2015.
Елена Наумова. Четверо из семьи Ермаковых. – Киров, 2015.
Михаил Чванов. Увидеть Париж и – умереть!.. – М.: Вече, 2015.
Андрей Артамонов. Госдачи Крыма. История создания правительственных резиденций и домов отдыха в Крыму: правда и вымысел. – М.: ЗАО «Издательство «Центрполиграф», 2015.
Дэвид Гланц. Крах операции «Барбаросса». Том первый «Противостояние под Смоленском», том второй «Сорванный блицкриг» / Пер. с англ. Л. Уткина. – М.: ЗАО «Издательство «Центрполиграф», 2015.
Камминг Чарльз. Чужая страна / Пер. с англ. А. Гусевой. – М.: ЗАО «Издательство «Центрполиграф», 2015 (Иностранный детектив).
Роберт Джонс. Ленд-лиз. Дороги в Россию. Военные поставки США для СССР во Второй мировой войне / Пер. с англ. А. Андреева. – М.: ЗАО «Издательство «Центрполиграф», 2015 (На линии фронта. Правда о войне).
Портрет
В основе диктанта - текст из повести Даниила Гранина "Прекрасная Ута", в которой автор размышляет о человеческих судьбах и мировой истории, об искусстве, войне, патриотизме, ответственности.
И вот мы в Дрездене, в Галерее старых мастеров. Ни о чем не думая и не ища ничего специально, я забрёл в заброшенный, безлюдный зал, какие встречаются в знаменитых музеях и о каких не пишут в путеводителях, зал без прославленных полотен и восхищённых посетителей.
На бархатном диванчике очень прямо сидела полная красивая женщина. Руки её лежали на коленях, взгляд был устремлён к портрету на стене. У ног стояла новенькая синяя сумка с маркой голландской компании. Портрет изображал девочку – голодную, синюшную, с огромными испуганными глазами (1). Она очень прямо сидела на жёлтеньком, лёгком, как будто подвешенном в воздухе, стуле, на голове её торчал нелепый, почти клоунский колпак, худенькие, костлявые руки лежали на коленях. Я обернулся – и сходство портрета с женщиной на диванчике поразило меня (2). Какое-то движение света, поворот случайно выдали её. «Портрет дочери. 1945 год», – написано было на латунной дощечке. Мимо шли посетители, обводя на ходу глазами развешанные картины, иногда задерживаясь у портрета девочки. Никто не догадывался, что это она, живая, сидит на бархатном диванчике. Какая жизнь – разрушенный в одну ночь Дрезден, зимние ночи в развалинах, смерть отца, эмиграция, чужбина – разделяла портрет и эту женщину.