Я был очень серьезно настроен, не позволить каким-то глупым предположениям, встать между нами. И лукьян, все понял.
- Ты знаеш Ал! Вот вижу я тебя сейчас, салага салагой! А в чем-то ты сильнее меня! Прям знаеш, стержень в тебе! Ох и не просто тебе ьбудет здесь! Ох и непросто! Вот и сейчас, вроде ерунду говориш! А я верю! И подсказывает мне чуйка моя! Не обошлось тут без подарков дома! Так? Вижу вижу! Не говори! Это дело такое! многие долго таятся! Но будет желание, похвались! А я с тобой порадуюсь!
Мы еще долго сидели с этим, замечательным парнем, обсуждая мои дальнейшие перспективы, и предстоящий суд. Лукьян принес с собой, большую, красивую бутылку коньяка, которую мы уговорили с ним, в три захода.
Я впервые так набрался, ведь за все время здесь в доме, пить спиртное в серьезных дозах я не пробовал, не тянуло как-то. А тут, за тяжкими думами, и за долгими разговорами, незаметил как окосел. Лукьян, тоже здорово набравшийся, все повторял:
- Не переж-жи ва-ай! Все-е буде-ет, Ик... норма-ально! И вообще, Алекс! Мы тебя здесь все-е люби-им! А осо-обенно Шерри! Она прям, про-осто втреска-алась в тебя!
О чем мы там дальше говорили с ним, Не отложилось в моей памяти ни грамма. И как отключился, я тоже не помню. Лукьян, видно имеющий больший опыт в таком непростом деле, каким-то образом дотащил меня до кровати, и даже укрыл одеялом, что бы бедный Алекс, не замерз тут ненароком.
Так что прийдя в себя на следующий день,я долго не мог понять, что же вчера было, и откуда у меня такая страшная головная боль, и тошнит так, словно мухоморами объелся. Но постепенно прийдя в себя, приняв холодный душ и слегка, посвежев, я сидя за чашкой чая, на этот раз именно настоящего черного, все-таки вспомнил вчерашние посиделки, и горящие глаза громко разглагольствующего и яростно жестикулирующего Лукьяна.
На душе было муторно. А в голове царил непроницаемый, какой-то фатальный туман. Казалось, мозги мои, решив обидеться на хозяина, за вчерашнее, отказались напрочь работать.
Утром ко мне так ни кто и не явился, и лиш к обеду, пришла моя Шерри.
Оказывается, это золотце, решила меня побаловать, и с утра лепила для меня, самые настоящие, любимые мои пельмени. Дело в том, что сколько я не пробовал, и сколько мы с Шерри не пытались, мой кухонный модуль, отказывался выдавать такое блюдо. Вместо пельмешек, на выходе получалось что угодно, но только не то что нужно.
И вот, однажды, от нечего делать, я решил попробовать сделать все так как привык, еще там на земле, то- есть старым, безотказным способом, налепить их ручками. Заказав в модуле, полусырой фарш, средней жирности, и самого обычного теста, я обнаружив здесь же в шкафу все необходимое, закатав рукава стал к разделочному столу. За этим благородным занятием, и застала меня, привыкшая уже к роли моей помошницы Шерри. Сказать что она удивилась, это значит не сказать ни чего. Она, как вбежала на кухню, с какой-то фразой, так и замерла по среди всего этого безобразия, что я учинил тут.
С минуту она глядела круглыми от удивления глазами, и лиш затем спросила:
- Ал! А что это ты тут делаеш?
Я объяснив ей, что там в той жизни, это было моим любимым блюдом. И что я очень соскучился за той кухней, и когда моя Шерри убедилась, что со мной-таки все впорядке, и что мне не нужно срочно вызывать мед кибера, она быстро ухватив не сложные движения, стала мне активно помогать.
Так что, не проходило одной недели, с тех пор, что бы мы с ней не лепили, вместе, эти смешные ушки, как называла их Шерри.
Ну а я всегда заказывал к горячим, только с плиты, пельмешкам, различных соусов и майонезов, так что это была, настоящая радость моей души, и Шерри зная это, решила сегодня тоже устроить мне маленький праздник.
Когда отворилась дверь, и моя улыбающаяся помошница, вкатила столик с большой кастрюлей и множеством маленьких пиал, наполненых ароматными острыми соусами, я забыл тут же о мучавшей с утра, головной боли, и плохом настроении.
Мы долго сидели, с Шерри, друг на против друга, не спеша поедая, великолепные, она у меня поистине, кулинар от бога, пельмени, запивая, их, курамэ, острым напитком, чем-то смахивающим на наш рассол, и просто глядели друг другу в глаза.
Этот миг казался мне одним из лучших, за все время моего пребывания здесь. И когда я прервав долгое молчание, от всего сердца поблагодарил мою Шерри, она спокойно глядя мне в глаза, продекламировала: