Но кого собственно я хотел съесть,додумать я так и не успел, поскольку мы оказались в просторном холле, в котором, толпились, видно ожидая моего появления, юноши и девушки. Многие из них, дружелюбно улыбались мне, и протягивая руки для пожатия, представлялись. Конечно, я тут же забывал их имена, хотя их дружелюбие было обсолютно искренним, и девичьи поцелуи вщечку, и крепкое рукопожатие, а так же, открытые улыбки юношей, говорили сами за себя. Но присутствовали здесь , и те, кто, как я заметил, были вовсе не рады моему появлению. Эти ребята, мне сразу почему-то непонравились, как мне тогда показалось, некоторые из них, одетые в черные хламиды, с желтыми, непонятными знаками , с необъяснимой ненавистью, следили за тем, что происходило вокруг меня. Я поймал на себе, несколько таких, просто уничтожающих взглядов, и понял, что Серж незря говорил о каких-то недоброжелателях, с которыми мне, наверняка прийдется столкнутся. Неужели так скоро? Разве я успел что-то натворить?...
Но тут рядом с Романом, появились давешние патрульные, и оттеснив гомонящюю толпу, повели нас дальше, по коридору, в котором так же расталкивая встречных, спустя время, несколько раз, для чего-то останавливаясь , вывели нас , в огромный, по всей видимости, круглый зал, посреди которого, от пола, до потолка, высилась гигантская, серебристая колонна.
Как выяснилось позже, это был центральный, лифтовой зал. И действительно, в этой колонне, то и дело, раздвигались, словно прорисовываясь в стене, двери, и вних, то входили, то выходили по одиночке, и целыми компаниями, пестро одетые, шумные, молодые люди. кто-то из них, нес с собой, необычного вида предметы, некоторые напоминали тот сосуд, что держал я в руках прийдя в себя, у Сержа. В них, тоже, по всему, находилась какая-то жидкость, то зеленого цвета, то розово-красная, то ярко оранжевая. В общем, это мельтешение, и стоящий здесь шум и гам, недавали особо приглядется, но попрежнему, ни одного ребенка, или старика, я так и неувидел. все так же, сопровождаемые эскортом из патрульных, мы втиснулись в зеркальную, лифтовую кабину, и после каких-то манипуляций Романа,лифт, плавно тронулся, и начал подниматься. На табло, висящем над нашими головами, маленькая, зеленая точка, тоже поползла вверх , внутри вытянутой, поделенной на разноцветные сектора пирамиды, что скорее всего, схематически означала дом, с его этажами и уровнями.
А я тем временем, оказавшись совсем близко к зеркальной стене кабины, впервые увидев свое отражение, замер. Наменя оттуда, глупо таращился незнакомый, темноволосый юноша, с правильными, даже, как мне показалось вначале слишком , чертами лица. Брови вразлет, большие глаза, не то темно голубые , не то синие, прямой нос, растерянно приоткрытый рот, слегка пухловатые губы и твердый подбородок, создавали, общее впечатление, некоей незрелости, смазливой, звенящей юности. Но сейчас, это бледное и слегка помятое лицо, невызвало у меня почему-то никаких ассоциаций, разве только, короткое ощущение, приятного удивления, и такой же краткий, критический анализ.
От всех этих событий, что произошли со мной за это казалось, бесконечное утро, голова шла кругом, но сейчас, на меня вдруг, нахлынула какая-то озабоченность. Отвернувшись от своего отражения, я попытался напряч свои, и без того, замученные извилины, с целью вспомнить хоть что-нибудь, о том, кто я, и как здесь оказался, но все было тщетно. В голове моей попрежнему, клубился какой-то серый туман, и разрозненные обрывки сегодняшних событий. Свое имя я произнес, как мне показалось, совершенно автоматически. Когда протянув руку, встретивший меня патрульный представился, с языка, как бы само сорвалось: Алекс. Но вот вспомнить еще что-нибудь, мне так и неудалось, хотя думаю, если бы эта сумашедшая карусель, это бесконечное мелькание новых лиц, всех этих невероятных картин, хоть ненадолго остановилась, я возможно, что-то бы и вспомнил.
Сейчас, меня смущали обращенные, на несчастного рожденного взгляды сопровождающих нас патрульных, как бы говорящие: Понимаем! Сами прошли!