И вот, в комнату вошли четверо, в черных комбезах и оглядевшись, нет ли еще кого, акуратно прикрыли за собой дверь.
Первый, самый здоровый из них, снял свою сферу, под которой оказалась черная спецназовская маска, полностью скрывающая лицо, и оставляющая лиш прорези для глаз и рта, и подойдя ближе, наклонился ко мне, со словами: - Ну что болезный! Побеседуем? А затем вздернув меня, как куклу, усадил на пластиковый стул. Ловко пристегнув меня к нему, и проверив зачем-то мои зрачки, он отступил в сторону, обращаясь к остальным: - Успел-таки гаденыш!
- Да видим уже! Ответил за всех здоровяк с дубинкой в руке. Теперь акуратнее! А то Арий тебя быстро к черту на рога отправит!
Я в начале не понял о чем это они, но затем вспомнив, что на шее у меня, болтается житон сборщика. Догадался, что этот факт, весьма не понравился моим гостям.
Оказалось, эти ребята, заявились ко мне в такую рань, не просто так, пожелать доброго утра, а по делу. Их интересовало оружие, то самое, что я успел припрятать в шахте. Я решил до последнего валять ваньку, один я там ошивался в тот день что ли.
Но ребята Леона, были калачами тертыми, и детскими вариантами, их не смутиш, поэтому били они меня долго и со вкусом. Так что я раза три терял сознание, улетая вместе со стулом в угол комнаты. Кувыркаясь туда сюда, как неваляшка. Которого, снова и снова, ставили на четыре пласмассовые ноги, лиш для того что бы вновь, сильнейшим пинком, отправить уже в другой угол.
Изобретательности этим гадам было не занимать, так что спустя час, такого футбола, я уже было начал задумываться: - А не отдать ли им все! И даже ключ от квартиры где деньги лежать! Лиш бы это веселье прекратилось! Но природное упрямство, и школа дяди Вани, научившая терпеть любую, даже казалось бы самую невыносимую боль, непозволили мне, сдаться.
Так что, эти монстры, под конец совсем разошедшиеся, видя, что на подопытного не действует ни электрошокер, ни стандартный массажный комплекс, стали орать дурными голосами, что б я отдал им железки, иначе они меня на лоскуты порвут, чем и навлекли на себя гнев местного батюшки, Светоносного Ария.
И вот, когда я в сотый наверное уже раз, залетел, вместе со стулом, под свой стол, в дверь заколотили, а затем на пороге показалась целая делегация, во главе с Тимошкой Лукиным.
Не знаю кем там в той жизни был этот кадр, но то что я дальше услышал, мне не приходилось в жизьни слышать ни когда, ни до, не после. Блаженный Арий Светоносный, глава всех местных святых, зарядил таким девятиэтажным матом, что аж лампочка под потолком, покраснела от стыда. А у моего зайца, равнодушно взиравшего, до сих пор со своей полки, на гимнастические упражнения хозяинасо стулом, , уши свернулись в трубочку.
Заигравшиеся ребятки, стояли с понурыми головами, догадываясь, что это только прелюдия, а основная часть симфонии еще впереди.
И тут в дверях возник сам Леон. В своем алом прикиде, немеренно крутой, и метающий взглядом водопады молний. С ним заявилась такая же четверка, громил в черном, но поняв, что тут возник конфликт интересов, тут же ретировалась в коридор.
А вошедший Леон, обведя взглядом помещение, и уяснив,надо отдать ему должное моментально, что его хлопцы слегка заехали на чужую територию, так глянул на них, что у меня самого, мурашки табуном, от пяток, до ушей проскакали. Нет, положительно, взгляд у этого верховного, какой-то ненормальный. Уж насколько я вроде не трус, а тут чуть в штаны не надул. А мои массажисты, тем временем, медленно, словно сопротивляясь чему то, стали клониться к полу, до тех пор, пока не оказались стоящими на коленях, с повинно опущенными головами.
Зрелище это было не для слабонервных, так что, кое-кому из присутствующих, привиде всего этого, резко поплохело, от чего в комнате, как-то сразу стало просторнее.
Меня бережно сняли со стула, и уложив на кровать, бесчувственную тушку, продолжили свои разборки, оканчания которых я уже не досмотрел. Мне стало вдруг, так хорошо, и свободно, что я было подумал: - Вот она! Пришла она, та самая тетка с газонокосилкой, но оказалось, что это мой новый организм, таким образом защищается от перегруза. Поэтому, последнее что я успел запомнить, лампочку над головой, вдруг заслонила какая-то тень и чьи-то, голубые глазищи, заглянули мне куда-то прямо в самое сердце.