Я не садист, и причинять боль живым существам, для меня самое крайнее дело, но вспоминая, как эти гориллы, отрабатывали на мне, как на груше, свои зубодробительные удары, я решил тоже не особо церимониться.
Оказалось, Леон уже больше месяца, ожидая, какую-то спец операции Притория, приказал расставить по всем ключевым точкам, группы захвата, со спец средствами. После чего, повелел ждать. А поймав кого, хорошенько поспрашивать о целях визита. И если целью были девушки Притория, немедленно сообщить ему. Так же этот малый, оказавшийся, помошником начальника смены, поведал мне о том как обойти все самые опасные зоны, и как открыть запертую дверь к девчонкам, поэтому, я милостиво отключил его после нашей беседы, и заткнув кляпом, как и остальных, стал готовиться к финальному заезду.
Сняв с этих черных бандюков, их житоны, без которых они тут ни кто, и звать их ни как, и забрав их парализаторы, пригодяться еще, я влез акуратно, стараясь не испачкать свой новый комбез, к решотке, и достав оттуда свой рюкзачек, бегом рванул к силовому полю, которое преграждало путь, в эту обитель зла, любому простому смертному. И как наверное удивилась аппаратура слежения, когда в коридор вошол один дежурный, сегодняшней смены, а контроль прошли сразу десять, Вот не пруха сегодня у этой смены! Врядли они уже смогут попасть теперь на свой сектор, ведь, по правилам этого банд формирования, как говорили в мое время, кто не успел тот опоздал! И уж если с тебя сняли твой житон, означающий все, и статус, и принадлежность к клану, и гордость непобедимого воинства досточтимого Леона, то и делать тебе здесь, среди бравых и непобедимых, больше нечего.
И вот, когда пройдя силовое поле, я оказался в том самом холле, игравшие там в подкидного, горе охраннички, не обратили на меня совершенно, никакого внимание. А когда у сидевшего ко мне лицом, черного головореза, в глазах наконец появилось некоторая настороженость, было уже поздно. Я отключив этих картежников шокером, и по старой схеме сняв их житоны, быстро разложил их по диванчикам, в позах сладко спящих, утомленных тяжелым дежурством обычных нарушителей устава. Хотя дом его знает, может здесь так и положено, когда захотел тогда и спиш, и плевать на Леона.
После чего, заскочил в одну из ближайших дежурок, и прихватил там, стандартный, всеядный ключ, открывалку, которым пользуются как черные, так и патрульные, в случае внештатного срабатывания дверных замков, или когда необходимо открыть какую либо дверь, где засели очередные нарушители порядка.
И промчавшись бесшумным приведением, по слабо освещенным, ночными светильниками коридорам, устланным, шикарными, ковровыми дорожками, к заветной двери, я с бешанно колотящимся сердцем: Неужели получилось? остановился перевести дух.
Девочки, попрежнему спали, и когда щелкнув замком, дверь открылась, на звук, проснулась одна лиш, Динара. И глянув на меня, своими сонными, черными глазищами, испуганно прикрылась одеялом. В комнате стояли две большие кровати, на которых по парно спали наши милые и такие родные мне девушки. Акуратно прикрыв за собой дверь, я знаком показал Динаре молчать, и приблизившись на цыпочках, да бы не разбудить остальных, и не дай дом, начать шум раньше времени, к попрежнему ни чего непонимающей дине, прошептал:
- Привет! А я за вами пришел!
Нужно сказать, что Динара, была девушкой смышленой и сдержаной. Проснись сейчас вместо нее к примеру Луиза, весь сектор уже бы стоял на ушах от ее визга.
Эта восточная красавица, настоящая Ромкина любовь, узнала меня, хоть я по прежнему и неснимал маски, и говорил шопотом. А когда в ее глазах, промелькнул тот самый, огонек узнавания, и она что бы не вскрикнуть зажала себе рот ладонью, я так же тихо попросил ее что бы она разбудила остальных, по возможности, быстро и не поднимая шума.
И конечно, следующей кого она тихонько тронув за плечео, разбудила, была Шерри. Я ожидал чего угодно, криков, воплей радости, слез счастья, но мое золотце, видно так разоспалось, что с минуту не могла понять, чего это Дина от нее хочет, по среди ночи. А когда до нее наконец дошло, и она обратила внимание-таки, на стоявшего в уголке парня в черном, Шерри, распахнув свои карие глаза, осторожно, словно опасаясь вспугнуть, видение, поднявшись, в одной сорочке, медленно подошла ко мне, и заглянула сквозь прорезь маски, словно желая убедиться не сон ли это, и не очередная ли подстава Леона. И когда наши глаза встретились, моя Шерри, как стояла, босиком, в ночной рубашонке, так без чувств и повалилась на пол,, точнее собралась-было, но я вовремя подхватил ее на руки. И только тут, прижав легкую и дико горячую, к груди, я обратил внимание, как она сильно исхудала, за последние недели, что мы с ней не виделись.