Я в этот момент, находился рядом с Приторием, который задавал мне некоторые вопросы по дороге сюда, и мы с Сьюзи, чуть приотстав, пытались объяснить этому хорошему парню, что все вскоре начнет меняться, и для сегодняшнего образа жизни больше не будет основания. Что каждый будет занят своим, интересным ему делом, и каждый сможет внести свой вклад, в формирование того будущего, которое зависит только от тех кто будет его строить. Так разговаривая, мы и подошли к ребятам столпившимся у лифтов, когда из всех ведущих к лифтам коридоров,черными псами, налетели законники.
И вот когда, все вокруг, завертелось, понеслось, в сумашедшем калейдоскопе, я успел лиш заткнуть себе за спину на смерть перепуганную сьюзи, и приготовиться к бою, как в следующий же миг, меня так долбануло, что мир вокруг сжался в одну маленькую точку, центром которой стало направленное мне в грудь дуло, стандартного диструктора, а затем, я провалился куда-то в бездонную пропасть.
Пришол я в себя, от страшной, невыносимой боли, которая рвала меня на части, словно гигантскими клещами, выворачивая на изнанку. Рук и ног я не чувствовал, и вообще, в тот момент мне казалось, что у меня они вовсе отсутствуют, зато, живот и грудь, горели нестерпимым огнем. Открыв глаза, я, сквозь застилавший все, кровавый туман, увидел над собой огромные, широко распахнутые глаза моей Сьюзи. Она что-то говорила, но в ушах, стоял такой шум и свист, что я не мог разобрать ни слова. А когда прочитав наконец, по губам, что она спрашивает или мне не больно, указывая мне на живот, я только и смог, что моргнуть ей. После чего вновь отрубился.
Повторное пробуждение, было ни чуть не лучше первого, однако, в этот раз, рядом со мной, ни кого не оказалось. Я лежал по среди огромной, совершенно пустой комнаты, видно одного из технических секторов, и вновь ощущал себя словно, насаженным на вертел, над плазменной горелкой. Внутренности мои жгло страшным, всепожирающим огнем, а рук и ног, я по прежнему абсолютно не чувствовал. Лиш диким усилием, заставив свои глаза чуть скосить в сторону, я убедился, что по крайней мере, руки мои на месте, а не ощущаю я их, потому что, получил в упор, настроенным на минимум, лучем стандартного диструктора, при котором,как я знал из занятий с Назаром, противник не рассыпается сразу в труху, как на максимуме, а остается на всю жизнь калекой, у которого, все внутренности всмятку, а спинной мозг, закоротило напрочь. так что, если такого пострадавшего в течении нескольких часов не поместить в регенератор, можно считать его песенку спетой.
И вот, когда я пытаясь обратиться к своему сознанию, или еще чему то там, что запускало, мои эти выкрутасы со временем, и когда от натуги, от сильнейшего напряжения, пробудить уснувшый, почему-то, механизм, я ощутил как из носа потекло что-то горячее и соленое, распахнулась пластиковая дверь, и в мое узилище, вошли человек пять, по разному одетых здоровяков.
И когда в одном из них я узнал Бармалея Али, который был мне едва по плечо, понял, что огромными они кажутся мне, потому что я гляжу на них валяясь как тряпичная кукла на полу.
В голове моей, шумело уже не так сильно, и слова Али, обращенные к своим подчиненным я расслышал довольно отчетливо. А когда через какое-то время до меня дошол их смысл, мне сразу, резко поплохело.
Началось все с того, что двое дюжих парней ухватив меня за руки, подтащили к ближайшей стене, и подняв меня прислонили к ней,после чего, третий, странно одетый в нелепую, цветастую футболку, и шорты, амбал, подошол ко мне, держа в руках какой-то знакомый пистолет. Я честно говоря, до последнего надеялся, что все это, просто такой способ воздействия на задержанного, однако, оказалось, Али шутить не собирался, и меня сейчас ждут веселые минуты.
Так что, когда этот пляжный мачо, в веселеньких шортах, достав откуда-то, первый, здоровенный такой, гвоздь саморез, и легко, словно собирал табуретку , вкрутил мне его в запястье и дальше в стену, я так заорал, что меня наверное, услышали во всем доме и во всем парке.
Но этот монтажник, легко орудуя, невесть откуда взявшимся здесь шурупокрутом, прикрутил и вторую мою руку прижатую к стене, а когда отпустившие меня шагнули в стороны, и я повис на этих болтах, как кусок мяса, ноги меня не держали совершенно, ему показалось что конструкция получилась не совсем устойчивая. Поэтому, он дав знак что бы меня вновь приподняли, спокойно, словно в кусок деревяшки, вкрутил мне еще по саморезу, в бицепсы, так что я уже охрипший от криков, снова завопил на весь дом. Боль была такой, буд-то меня пропускали через мясорубку, казалось, эти винты входят мне прямо в мозг, наворачивая как нитку на катушку, все мои рскаленные от боли нервы. Особенно трудно было сдержаться, когда эти дранные железяки, со страшным хрустом прогрызали кости. Я очень хотел отключиться тогда, что бы не чувствовать всего этого, но как назло, сознание не желало покидать меня, так, словно, хотело по подробнее запомнить все что делали со мной эти милые блюстители законности.