Так что к концу недели их такой вахты, на мой транслятор стали поступать первые списки.
Милена, умница, действительно постаралась на славу. И когда я принял первый пакет данных, передо мной развернулся довольно простой, и очень удобный экран. Слева на нем, располагался ряд функциональных кнопок, а справа, список жителей, и каждое имя, было помечено цветным маркером. Белый, это чистые, светлые индивиды, при проверки которых, не было выявленно ни каких, серьезных моральных проблемм, зеленый, это те кто оказался не совсем порядочным, но шанс измениться у такого индивида был, на взгляд оценочной комиссии, довольно высоким. желтый маркер отмечал тех кто хоть и страдал серьезным повреждением морально этических центров, все же, после всестороннего исследования, оставлял некий процент, возможной личностной трансформации. И наконец красным отмечены были те матрицы, что являли собой крайнюю степень деградации, и будучи, безусловно опасными для общества, должны были удаляться навсегда.
И поскольку последнее слово оставалось за оператором проекта, и искин мог раскапсулировать того, или иного жителя, только после моего, непосредственного приказа, на мои плечи, вновь лег, тяжкий груз ответственности.
как-то за ужином, после одного из таких дежурств в комнате сканирования, Роман, утомленный и грусный, тихо произнес:
- Да! Не думал я, что это будет так сложно! Но после того, что мы там насмотрелись, кажеться что все еще сложнее! Ведь здесь вскоре появяться первые дети! И если мы ошибившись, пропустим к нам, кого-то из тех уродов! я же просто себе этого не прощу никогда! А с другой стороны, из-за какой-то ошибки в прошлом, можно погубить хорошего человека! Вот это и задачка! Можно конечно сославшись, на тонкую душевную организацию, свалить все на кого-то другого! Но только врядли это будет выходом!
Ребята, тоже усталые и вымотанные, чужими воспоминаниями, только согласно кивали и нехотя ковыряясь в тарелках, перебрасывались короткими репликами.
За последнее время, многие из них сильно изменились. Кое-кто, и прежде всего Лукьян, стали очень сосредоточенными, и серьезными. И даже в обычное от работы время, выглядели суровыми и даже какими-то ожесточенными.
Я поначалу не мог понять в чем тут дело, а когда пришел мой черед решать кого из рекомендованных этими комиссиями, пробуждать, мне пришлось столкнутся с таким валом информации, чужой жизни, чужих эмоций, что я едва не захлебнулся в этом море.
Оказалось, что ментаскопирование, отдельных областей памяти, это настолько животрепещущий процесс, при котором, оператор сканера, проживает все то же что пришлось пережить сканируемому индивиду.
вот почему мои ребята, стали такими молчаливыми и сосредоточенными. Видно действительно тяжела была ноша, которую пришлось им взвалить на свои плечи. Однако, утешало то, что это дело, хоть и трудное, но очень важное и нужное, а уж когда все закончится, и каждый достойный встанет в наши ряды, присоеденившись к огромному войску строителей, нового будущего, начнется самая удивительная, и прекрасная эпоха. Я старался как мог, потдержать этих парней и девчонок, так как, некоторые , просили даже освободить их от этой обязанности. Я часто беседовал с ними, как с глазу на глаз, так и собирая целые группы. И постепенно, почти все они втянулись, и даже по немногу стали возвращать былой, радостный облик.
Я конечно тоже прошол через такой этап, и только благодаря моим девчонкам, и помощи Притория, мне-таки удалось не впасть в депрессию.
Когда я стал просматривать первые рекомендации, меня окунуло в такой водоворот, после которого, пришлось сутки отходить.
Но дальше, передо мной целые дни напролет, висели отмеченные маркерами, списки оценочной комисси, с прилагающимися фото, и я прокручивая в голове те ужасные картинки, что пришлось мне по неволе наблюдать, во время сканирования, больше и больше понимал как мучались мои бедные ребята. И как сложно порой принять действительно, отложив эмоции, и прочую рефлексию, единственно верное решение.
И дело еще было в том, что большенство из оказавшихся здесь в доме, получив шанс доказать что они не животные, а мыслящие, достойные называться венцом творения существа, становились еще хуже, чем были в своей жизни, там на земле.
К примеру, вот этот, простой на вид парень, Николай Камински, выходец из русской семьи, переехавшей в Канаду, на поверку оказавшийся мерзким педофилом, тайно совративший свою, пятилетнюю племянницу. Едва появившись в доме, вступил в партию моллокийцев. И до последнего дня являл собой образец разврата и аморальности.