Говорила она много, и порой перескакивала с пятого на десятое, из чего я заключил, что моя помошница сильно волнуется, и пытается всячески скрыть это от меня.
Затем, мы еще долго сидели в гостинной, в мягких и уютных креслах, попивая какой-то фруктовый коктэль, и продолжившая свой расказ Шерри, уже менее сумбурно, и не так торопливо, поведала мне о том, как она в первые же дни, познакомилась здесь с некоторыми девушками, из так называемых долгоживущих. И что одна из них, по имени Лаура, предостерегла ее, невступать в союз с Нимфами, и особенно с Молокийцами. Поскольку все они, по ее словам, просто потеряли человеческий облик, превратившись в ненасытных животных, поставивших похоть в центр своего мироздания. И что вообще, ей Шерри было бы лучше, оставаться как можно ближе к Приторию и его епархии, в которой она-де будет в безопасности. А когда созреет немного, и разберется, кто чего здесь стоит, свободно сможет уйти.
И как послушав эту девушку, напросилась в группу психологической потдержки, в которой ей по сути, зделали отдолжение, так как штат сотрудников, уже был полностью сформирован, и лиш благодаря тому, что психотип девушки отличался в нужную сторону, от обычного, ее приняли на службу. Так что теперь, она будет всегда рядом, и если у меня мол, появятся какие-то вопросы, или вдруг, начнут возникать необычные, темные мысли, я могу, нет, даже обязан, обращаться к ней.
Все это время, я смотрел на почти успокоившуюся, мило щебечущую девчонку, и мне казалось, что мы знакомы с ней целую вечность, и что вся эта великолепная обстановка, мне так же давно знакома, только я по какой-то причине, вдруг забыл об этом. Мне захотелось сказать моей собеседнице, что-то доброе и приятное, но в голове вертелась какая-то бональщина, неподходящяя моменту, поэтому, я лиш глупо улыбался, глядя в ясные, светлокарие глаза, и понемногу стал потдаваться расслабляющему течению ее речи.
В какой-то момент, я вдруг, осознал что сплю. И восне, буд-то продолжая беседу с Шерри, спросил ее, кем она было в той, своей жизьни, на что, притихшая вдруг, девушка, ответила, глядя мимо меня:
- Там, откуда я пришла, была вечная ночь! И лиш далекие звезды, освещали тот мир! И что помнит она очень немного. А то что сохранилось, больше похоже на кошмарное сновидение. И что вспоминать об этом, она нехочет. Затем, подойдя к почему-то раскрытому настеж окну, и облокотившись на подоконник, подставив лицо, ярким лучам,полуденного солнца, тихо добавила. - Я и сейчас порой, боюсь засыпать по вечерам! Вдруг проснусь утром, а всего этого нет! Врядли бы я пережила, возвращение туда!
Проснулся я от того, что все тело мое затекло, из-за неудобной позы. В гостинной не было никого, а по сгустившимся за окном сумеркам, я понял, что проспал до вечера. Меня сильно знобило, и хотелось пить, но руки и ноги, были словно ватные, и кололи тысячами иголок. Уходя, Шерри накрыла меня большим, красно-коричневым пледом, так что, если бы не неудобная поза, я так и проспал бы до утра. А сейчас, немного отойдя, я с трудом вылез из под пледа, и на едва державших меня ногах, побрел в камбуз. Там было темно, и войдя в пустую столовую, я вспомнив как это делал Роман, тихо хлопнул в ладоши. И о чудо, плавно меняя яркость, зажглись осветительные панели. С трудом отыскав в нагромождении каких-то агрегатов, питьевой кран,я прямо из него и напился. После чего, присев на подвернувшийся стул, несколько минут пережидал, неожиданно навалившуюся дурноту, а когда в глазах немного просветлело, решив долго тут не засиживаться, поковылял в спальню, придерживаясь за все что попадалось на пути. Там, к моей радости, уже была застелена, и манила свежестью белоснежного белья, внушительных размеров кровать. С трудом стянув с себя вещи, повалившись в изнеможении на прохладный шелк, я тут же отрубился.