Понявший наконец, что вокруг происходит нечто неправильное, бугай,в белой футболке, с неожиданной прытью, развернувшись ударил коленом, стоящего у него за спиной Олега, но того уже там неоказалось. А затем страшный, сдвоенный удар, выскочившего откуда-то из тени, стремительного как молния Олега, свалил этого быка с ног. Я отчетливо услышал хруст ломаемого носа, а затем, он медленно, словно раздумывая, как такое-могло произойти , упал на спину, раскинув беспомощно руки.
Все что происходило дальше, запечатлилось в памяти, словно какое-то, склеенное из разных, коротких отрывков, сумашедшее кино.
Откуда-то содвора, набежала целая толпа искателей приключений, и обнаружив поверженных товарищей, валяющихся, тут и там, корчившихся от боли, неразмышляя, ломанулись в драку. Я громко вскрикнул, когда на Олега, сразу с трех сторон, налетела виденная мною нераз в драке, компания старшаков, в которой заводилой, был Толька Комар. Невысокий, и не особо плотный, но невероятно ловкий малый, который по слухам, занимался карате, и был владах, с самим, Жоркой Горелым, владельцем нескольких спортзаллов и большим человеком в нашем городе. Но увидеть что там произошло, я неуспел. Ко мне бежали сразу двое. В одном из набегавших, я узнал Юрку Шепелявого, который, с разбегу попытался лягнуть меня кедой, но чуть отклонившись, и шагнув навстречу, я подсек ему вторую ногу, от чего, тот поинерции, влетел головой в то место, где я только что стоял, а тем временем, слева, уже намахивался какой-то железякой, другой, незнакомый пацан, моих, наверное лет, от которого, я тоже, с трудом уклонившись, и пропустив, явно тяжолую железку, над головой, присев, ударил ногой, в живот. Неудержавшись при этом, я покатился на спину, судорожно сжимая отцовскую гитару, которая, как ни странно, во всей этой кутерьме, еще непострадала. А когда я поднявшись на ноги, оглянулся в поисках новых врагов, вдали послышалась милицейская сирена.
Затем, были долгие объяснительные в отделении. Взволнованный отец, заплаканная мама. Гордый и независимый Олег, с засохшим уже, кровавым подтеком на подбородке, видно кто-то из нападавших, зацепил-таки кастетом. Грозные физиономии Ментов, которых уже достала эта городская шпана, и которые сперва неразобравшись, принялись крутить руки всем, кому попало. Но затем, узнав, чей сын оказался у них, за драку, а точнее, за то что защищал млолетнего от избиения, резко сменившие гнев на милость, даже разрешили позвонить. Когда в отделение ворвался мой папаша, я подумал, что сейчас мне влетит за гитару, которую у меня отняли при задержании, но отец, увидевший меня, живого и невредимого, крепко обняв сказал: - Цел! Слава Богу! А мы уж думали! И когда, в конец доставшие милиционеры, вновь начали, по третьему кругу допрашивать нас с Олегом, Отозвал в сторону главного, с пагонами лейтенанта, и поговорив с ним о чем-то, с глазу на глаз, Забрал нас оттуда.
И хотя Олега собирались продержать еще, как минимум до утра, поскольку оказалось, что он довольно серьезно покалечил нескольких нападавших, его тоже отпустили со мной. И лишь потом, я узнал от отца, что нас избавили от лишних проблем с законом, пагоны дяди Коли, папиного брата, служившего как оказалось, в так называемой; конторе глубокого бурения.
Мы часто встречались семьями, по поводу и без. Частенько наезжали с отцом, к ним, в Свердловск. Но о том, что мой родной дядя, отец двух милых девочек, блезняшек, Нинки и Дашки, капитан КГБ, я никогда и неподозревал. Да и ненужно было это знать мне, еще неокрепшему духом подростку. Дабы неоскотинится, и не стать полным уродом , и моральным дегенератом, подобно многим в то время, почуствовавшим свободу творить что вздумается, обладавшим покровителем, типа высоко сидящего, и далеко глядящего дяди, Папы, или брата.
Но и Лешка Рыжий, был парнем не из простой, рабочей семьи, уж кем там были его предки, я незнаю, он обычно никогда не говорил об этом, а всякой чепухе, о том что его папаша, как мы в деревню к бабушке, ездеит забугор, и что-де его даже видели по телевизору, верить нехотелось. Однако, для всей той компании, дело окончилось лиш взятием на учет, тех кто еще нечислился в детской комнате, и обычным, моральным взысканием товарищей постарше. Как я понял из разговоров, Лешкин отец, все же имел где-то, свою волосатую лапу, Так что, отделавшись лиш легким испугом, и домашней поркой, с визгами разносящимися на весь двор из раскрытого окна их квартиры, мой, потерявший-было ощущение реальности однокласничек, надолго успокоился.