Катьку долго нехотелит отпускать родители, особенно, Алла Петровна,мама Кати, да и отец ее, Здоровенный-такой, капитан дальнего плавания, назвавшийся дядей Витей при знакомстве, тоже видно, негорел желанием, отпускать единственную дочь, с хоть и нормальным вроде, по мнению многих, соседским пацаном, непонятно куда загород. Но пообещав до темноты вернуться, и быть паиньками, мы наконец уговорили-таки их.
тот день мне хорошо запомнился. Мы долго ехали на желтом пазике, куда-то по ужасно трясской грунтовке, потом, так же долго, петляли по лесным просекам, и наконец остановились, на огромной поляне, где росли великолепные, луговые ромашки, васильки и еще какие-то невиданнные мною ранее цветы. Выгрузившись, гомонящей толпой, из автобуса, мы тут же разбрелись по лесу. Сработал инстинкт горожанина, вечно зажатого в своих бетонных коробках, и неожиданно оказавшегося на практически необитаемой территории. Каждый норовил найти уголок, где еще неступала нога человека. Каждый хотел отыскать здесь свой кусочек рая. И надо сказать, что красота тут, была неимоверная. А воздух, после наших заводских дымов, казалось пьянит как хорошая кружка пива. Решив неотставать от прочих, мы с Катей, тоже ломанулись напрямик, через чащу, в поисках видно, чего-то неведомого. И непройдя и ста шагов, наткнулись на еще одну полянку, совсем маленькую, но столь же красивую и живописную. Я долго нераздумывая, нарвал охапку цветов, и тут же подарил довольно, объемистый букет, опешившей от неожиданности Катьке.
К тому времени, надо сказать, я уже несомневался в том, что Катька мне нравиться, непросто как друг, а как девчонка. И что чем дальше я узнавал ее, тем больше она нравилась мне. Современем, я понял, что этот милый человечек, стал для меня, понастоящему дорог. Но все же, до этого дня, я никогда незаводил разговора о нас, и о наших отношениях. Как мне показалось, Катька уже давно смирилась с ролью моей боевой подруги, и видно недумала, что я все это время, просто нерешался сказать ей, о самом главном. Поэтому, когда я подойдя с букетом, смущаясь и краснея, остановился, Катька, в своей любимой манере, спросила меня:
- Что! кого-то уже присмотрел в автобусе? И улыбнувшись, поправила волосы, которые за лето, отросли у нее чуть не до пояса, и которые она очень редко заплетала в косу. Она глядела на меня открыто и по доброму, улыбаясь, и когда я вручил ей цветы, со словами:
- Катя! Я тебя люблю!
На ее лице, вмиг, промелькнула целая гамма чувств. Было видно, что она никак не ожидала такого поворота, но все же, быстро справившись с растерянностью, при этом, сильно покраснев, осторожно, словно неверя в происходящее, Катька, взяла у меня с рук увесистый букет, и прошептала едва слышно:
- Я тоже! После чего, я второй раз в жизни, неловко поцеловал ее, но теперь уже в губы.
Мне казалось, что в тот момент, на небесах заиграла музыка, и застывший в удивлении лес, ставший невольным свидетелем, рождения нового счастья, тоже радуется и ликует, глядя на нас с Катькой, еще долго целующихся по среди чудесной поляны, в окружении вековых сосен, белоснежных берез, и огромных листвениц.
Когда мы наконец, вышли к главной стоянке, мою Катьку было трудно узнать. Из простой, на первый взгляд, обычной девчонки, она превратилась в настоящую красавицу. С горящими глазами, широкой, белозубой улыбкой, и легкой походкой лесной феи. Незря говорят: Женщина прекрасна когда ее любят. И это стало в Катином случае, настолько очевидно, что увидевший нас, выходящими из леса олег, многозначительно переглянувшись с Ольгой, лиш незаметно кивнул мне: Понимаю! Давно пора!
В тот день, я сам не ожидая от себя, взял музыкальное сопровождение этого праздника, в свои руки, и выдавал такое, что большенство из ребят, словно приклееные сидели у костра, слушая мой концерт. Я нераз ловил на себе всепонимающий взгляд Олега, и видел, что некоторые, довольно симпатичные девчонки, из новеньких, очень откровенно строят мне глазки. Но сегодня у меня, был особенный день, и все свои песни, из репертуара модного тогда; Цоя, Аквариума, Браво, Машины, и еще многих других, я посвещал лиш Катьке. Которая весь тот день, невыпускала из рук, подаренный мной букет, и которая, удивленно глядела на меня, большими,серыми глазами, где зависимо от песни, плескались, то радость и счастье, то грусть и печаль. Я знал, что она любит меня понастоящему, и я так же сильно любил ее. А когда наконец, именинник Олег, отобрал у меня гитару, со словами: - Ал, мне скоро ничего неостанется! Ты уже почти все спел! Я взяв свою порцию, чуть подостывшего шашлыка, заботливо отложенного для меня Катькой, под заинтересованные взгляды некоторых девчонок, присел рядом с ней.