Мы танцевали медленный танец, под музыку незабвенного Меркури, а Юлька, словно что-то предчуствуя, прижималась ко мне все сильнее. И вот, когда мы с ней приблизились так, что это уже выглядело как-то нескромно, она едва слышно прошептала мне на ушко: - Саша, Я люблю, тебя! И когда я наклонился, что бы лучше слышать, она сама, поцеловала меня прямо в губы. Благо в тот момент, в зале был полумрак, разбиваемый лишь плавно мигающими огнями светомузыки. Но мне показалось, что все вокруг смотрят только на нас с Юлькой.
Честно сказать, в тот момент, я был растерян, и когда танец закончился, а Юлька, неоглядываясь, направилась к выходу, я немного поразмыслив, все же непошел вслед за ней.
Что это было, я так и непонял. То ли сиюминутная блаж, избалованной вниманием девчонки, то ли, еще что-нибудь эдакое, да только, мне уже было все равно. Поезд ушел. И ни о чем жалеть я нестану.
В тот вечер, плавно перешедший в шумную, и бесконечно-бесшабашную ночь, я передумав уходить, еще долго танцевал с какими-то девчонками, под зарубежные дискатечные хиты. Долго обнимался, прощаясь с однокласниками, и конечно с однокласницами. Затем, был наш старый парк, невесть откуда взявшаяся бутылка Столичной, потом чья-то квартира, полуночное застолье, тосты, клятвы незабывать, и горящие Иркины глаза, близко, слишком близко. Ее жаркий шопот, и запаленное дыхание. Я плохо помню что со мной происходило, но в тот самый момент, когда Ирка Сенина, сильно выгнувшись, и громко вскрикнув, зажала меня своими коленями, я словно очнувшись, ужаснулся, осознавая что не могу остановиться, и понял, что уже поздно, поздно, слишком поздно.
10
Очнулся я дома, в своей комнате, на своей кровати. Одежда моя, акуратно, по маминму сложенная, лежала на стуле, рядом. За окном светило солнце, чирикали воробьи, и мерзко завывала, гоняя мяч, дворовая мелюзга. Голова моя, просто раскалывалась на части, и когда, я попытался поднятся, меня так закрутило, что я решил прилечь обратно, пока мой, взбунтовавшийся желудок, не вывернул все съеденное и выпитое вчера, прямо здесь, на ковер.
Немного прийдя в себя, я с трудом поднявшись, на плохо держащих ногах, прошлепал в ванную. Приняв контрасный душ, который я так любил, и который, как оказалось, здорово помогает снять последствия алкогольного передоза. Ведь выпил я, прошедшей ночью, довольно порядочно. А если учесть, что я до сих пор вообще спиртное пробовал, лиш в виде слабоалкогольного пива, мой вчерашний заезд, был настоящим рекордом Гинеса.
Слегка отошедший, от страшных головных болей, и дикой, выворачивающей нутро тошноты, я накинув папин банный халат, вышел на кухню. Здесь, на столе, я нашел записку, В которой мама, своим красивым почерком, уведомляла блудного сына; что вчера меня притащили на себе, Коля и Володя, мои однокласники. И что выглядел я , мягко говоря не очень. и что от больничного промывания желудка, и прочих там клизм, пострадавшего спас отец, который заступаясь за любимого сына, напомнил маме, что у меня вчера-де, был выпускной, и что в такой день, как говорится, сам бог велел. Так же сообщалось, что обед в холодильнике, катлеты на плите. Сам управляйся. Вечером поговорим.
Да-а-а! Протянул я себе под нос. - Особенно мне нравится последнее, вечером поговорим!
Насколько я знал своих родителей, это жу-жу неспроста. Чего это я там натворил вчера? И тут, на меня накатило. Я вспомнил все. И Юльку, с ее сумбурным признанием, и весь тот сумашедший вечер. И наш старый парк, и пластиковые стаканчики, с отвратительной, теплой водкой. И Колькину квартиру, пьяное застолье. И чуть веселых уже, тоже, хорошо принявших девчонок. Вспомнил дурацкий спор, с Володькой, который пытался научить меня, какому-то приему, утверждая, что это мол, универсальный прием карате, от которого мол , нет защиты, и еще ... И конечно, с какой-то странной дрожью в груди, вспомнил Ирку Сенину. Как мы с ней оказались у нее дома, я, хоть убей, непомню. Видно мы пошли провожать наших девчонок, и я, каким-то образом, очутился в пустой Иркиной квартире.
Родители ее, ночевали на даче, а старшая сестра, которая должна была отвечать за новоиспеченную выпускницу, сама где-то загуляла, так что мне, плохо соображающему, легко удалось сломить слабое Иркино сопротивление. Нет, Ирка была симпатичной девчонкой, но до этого вечера, мы никогда даже и неразговаривали толком. А когда я, по пьяной лавочке, поцеловал ее в прихожей, она так страстно ответила мне, что все остальное, произошло как-то само-собой.
Я стоял по среди кухни, сжимая в руке мамино послание, и тихо сходил сума.
Как? Спрашивается. Как? Я мог!?