Но к сожалению, при всей человеческой реакции, пистолетная пуля, все же горазда быстрее. Увы я неуспел. Меня ослепила, яркая вспышка, а в грудь, выбив дыхание, ударило словно огромной кувалдой. А затем еще раз, и еще. и пусть инерция моего броска, была немаленькой, и если бы не эти выпущенные в упор, несколько пуль, то я обязательно достал бы его. Но последним третьим выстрелом мой однокласник, и друг по децким игрм, почти сбил меня с ног. Так что я приземлился в каком-то метре, от страшно ругающегося Рыжего, и не удержавшись, упал лицом вниз.
Боли я не ощущал ни какой. Казалось, буд-то некий, агромный великан, встав двумя ногами на спину, прижал меня к земле, своим чудовищным весом, не давая ни вздохнуть ни пошевилиться.
В ушах стоял бесконечно далекий, и словно укрытый, каким-то ватным одеялом, страшный Катин крик. А затем послышался звук захлопываемой дверцы, и громкий визг резины, сорвавшегося с места, буд-то ополоумевшего, Лешкиного автомобиля.
Я почувствовал как чьи-то руки, акуратно, взяв за плечи, перевернули меня на спину, а в лицо закапало чем-то горячим и соленым. Вот и все! - мелькнуло у меня. Хоть бы успеть проститься! Но тут, весь мир поплыл куда-то. И последнее что я успел увидеть,, сквозь наползающую тьму, это сумашедшие, широко распахнутые Катины глаза, и пробившийся сквозь листву, острый, белый лучик, какой-то, далекой звезды, который неожиданно, расширяясь все больше и больше, превратился в сверкающий, странный тонель, заполнив вдруг, как-то необъяснимо болезненно, всю окружающую вселенную, а в следующий миг, холодный, ослепительно яркий свет, страшным рывком, выдернул меня из этой реальности.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
ПАТРУЛЬНЫЙ.
11
Удар оказался невероятно быстрым и сильным, и не ожидая такой прыти от низенького и легкого Клима, я едва в первые же секунды не проиграл бой. Однако мой прежний опыт, заложенный где-то в подкорку, и вбитый намертво в подсознание, проявляющийся на одних рефлексах, помог мне в самый последний момент отклонившись пропустить мимо, сокрушительный, прямой в челюсть. Лишь слегка задев скулу, его перчатка просвистела над ухом, однако, и этого хватило что бы оценить силу и великолепную четкость удара. В следующий миг, я провел стандартную связку, и мой противник оказался на татами, а судивший как обычно Лукьян, защитал мне победу, однако не применул добавить что если бы не реакция, то лежать бы сейчас мне в накауте. Удар у Клима отлично поставлен, и проводит он его всегда в самый неожиданный момент.
Улыбнувшись чуть виновато, поднимающемуся Климу, сняв перчатки и бойцовский комбез, защищающий основные, уязвимые точки, и при этом фиксирующий силу и количество попаданий, в спаринге, высвечивая на главном табло нашего спортзалла, потери, и четко отслеживающий все показатели организма. Разобравшись с прочей упряжью, обязательной на тренировках, и ставшей уже привычной, я направился в душевую.
Да, поработал я сегодня на славу, Лукьян видно не ожидал от меня такой прыти, шутка ли сказать, вторую неделю в курсантах, а на татами первый, естественно после сенсея. Лукьяна я так ни разу и не пробил. Защита у него была какая-то странная, не похожая ни на что раннее виденное, а атаковал он из таких позиций, что мне казалось суставы и связки, тут должны рваться напрочь, однако скорость и сила его молниеносных выпадов была такова, что комбез тут же сигналил, о повреждениях не свместимых с жизнью и электроника прекращала бой, присуждая неизменно победу нашему сенсею. Как я ни пыжился, только раз компьютер защитал ничью, да и то мне показалось Лукьян слегка подыграл мне, дав тем самым призрачную надежду, на возможный иной исход, в каком-то далеком будущем.
Естественно я не обманывал себя, наш учитель превосходил в мастерстве пожалуй и моего дядю Ваню, который играючи справлялся с десятком выпущенных против него ребят из нашей группы. А если верить памяти, зубры там водились еще те.
Настроив душ на свою любимую программу, плавно нарастающего контраста, простреливающего буд-то насквозь ледяными иглами, и вновь обжигающего кожу крутым кипятком, блаженствуя под бьющими со всех сторон, моментально снимающими всякую усталость и заряжающими бодростью струями, я размышлял о том чем буду заниматься сегодня вечером. Прежде всего нужно зайти к Приторию за обещанным обьяснением. После того как я в полной невменяемости провалялся неделю, а затем еще столько же провел в заточении в своем модуле, у Алекса Некоего, вдруг появились некоторые смутные предположения, и необходимо было срочно проверить их обоснованность. Однако, Приторий не спешил давать ответы. как-то зашедший ко мне Роман, явно сочувствуя, видя как меня не шуточно колбасило целую неделю, и всячески стараясь облегчить работу по уходу за своим подопечным, моей милой Шерри, приходивший чуть не каждый день, что бы покормить, не соображавшего где находится, и что с ним происходит, новорожденного, решил все же пойти мне на встречу и поговорить с Приторием. Он долго пытался отговорить меня, мол ты еще не пришел до конца в себя и прочее, но я был настойчив, и не выдержав моих аргументов, он здался. И вот на сегодня была назначена встреча, с нашим преславутым начальником, или правильнее сказать главой отдела. Не знаю почему так долго, возможно Приторий желал видеть мой дальнейший выбор, однако еще при первой встрече с этим странным Челом, я подумал, что будь возможно такое, я стал бы патрульным, как Роман, или как прочие ребята из этой службы, появившиеся так же как и я однажды здесь , и выбравшие не легкий путь, не пустившиеся во все тяжкие, а ставшие на стражу дома. Так что когда зашел разговор о том чем я намерен дальше заняться, и какие у меня, Алекса планы здесь в доме, я не особо раздумывая заявил собравшимся в моей гостинной ребятам, что решил стать патрульным, и что хотел бы получить от них совет как это зделать без долгих проволочек, поскольку такое овощное прозябание меня уже честно говоря достало, и хотелось бы наконец, заняться делом.