«Песочные часы сдались без боя…»
Песочные часы сдались без боя,бездумно и безвольно истекли.Я дедовы глаза сейчас закрою,не дописав ему всего строки.Он очень ждал, но так и не увидел,как плачу я,и не пожал руки.В молчании унёс свои обиды,а я не дописала лишь строки.Лежит листок ненужный на коленях.Не нужный, кроме деда, никому…
Я называла деда дядя Женяи не садилась вместе с ним к столу.
«Провинция реальная, неспешная…»
Провинция реальная, неспешнаядекабрьским утром скрипнет и вздохнёт.Судьбинушка здоровая, безгрешнаяв шалюшке под окошком, у вороткидает снег.Пылают щёки розовым,алеют губы в белой пелене;непуганый снегирь на сук берёзовыйслетел, оставив стаю в стороне.Смешная жизнь, смешная и желанная!На лапах сосен снегу – только тронь!Из бани выйдешь – и готова ванная,251И снежный душ лови, не проворонь!А тишина! Безудержно-хрустальная.Сквозь шелест ветра вдруг – церковный звон.«Любовь моя – душа провинциальная!» —мурлычет сердце чувству в унисон.
«Запаха живительный глоток…»
Запаха живительный глоток.– Здравствуй, позабытое жильё!Серый облетевший потолок,пёстрое дешёвое бельё.Вьюн разросся —с пола до плитыразбросал кленовую листву;белые «невестины» цветыповернули личики к окну.Не хватает вроде бы кота,но на старом кресле виден пух;календарь оборван.Свысокаходики умасливают слух.Пианино у стены блестит,а на нём, под лентою, портрет,где мой друг, который был убит.С той поры прошло немало лет.Три иконы высоко в углу.Я им тоже кланялась не раз,умоляя Бога и судьбувозвратить ушедшего для нас…Чайник лихо свистнул и притих,чутко скрипнув, приоткрылась дверь,на столе, накрытом для двоих,рюмочка под ломтиком потерь.– Наливай и выпьем за любовь,за любовь, которая жива.Перед Небом ты – моя свекровь,перед Небом я – его жена.
«Нет, не жаль, что люблю, не жаль…»
Нет, не жаль, что люблю, не жаль.Моя грусть – не твоя печаль,моя боль – не твоя беда,мои слёзы – вода.Моя память – всего лишь сон.Пробуждаюсь: а был ли он?Целовались ли мы тогда?Не вода.Помнишь, как провожал-встречал?Очень многое означалТот, единственный в жизни, раз —без прикрас.Жар, в автобусе толкотня,у тебя на коленях я,и волшебных ночей туман —не обман!Лёгким взмахом накинет сетьспутник-время – пора старетьи любить тебя, как тогда!Ты – судьбы моей невода.
«Одуванчики отцветут…»
Одуванчики отцветут,тополиный встречая пух.Ах, весна, ты в душе и тут.Ах, душа, ты одно из двух:или памяти дай остыть,или снова любить.
Загляни в новых глаз печаль,не кори себя за отчаянье,пожалей и любовь встречай,окаянных тайн таянье.Летний дождь – молодая кровь,земляничную приготовь.
Пусть до осени достоит вино,боли тканое полотноканет листьями золотистыми,чувством светлым, неистовым,и душистой настойкойстанетсладкой и горькой.
«И обрывалась памятная нить…»
И обрывалась памятная нить,таинственно, но верно угасала.Тень времени плыла в толпе вокзала.Кто остановит? Не остановить!
Растаяло за радугой стеклазнакомое до боли очертанье.Как позднее немое осознанье,за каплей капля на ладонь стекла.
И облекалась в чёрную фатупустыня сердца, мучимая жаждой.Тень времени меня спасла однажды:прощенье – сердцу,прошлому – мечту.
«Руки пахнут ладаном и воском…»
Руки пахнут ладаном и воском.Жертва Богу – сокрушённый дух.Извилась моей свечи причёска,отличимо от соседних двух.
Плавно, исковерканная ложью,жизнь стекает кружевом вины,по великой милости по Божьейслёзы смертной памяти даны.
Предстоять и плакать, очищаясь,избавляясь пагубных нажив.И просить прощения, прощая.И прощая, и прощая! – жить.
«Вы думаете, надо? И пора?..»
Вы думаете, надо? И пора?И губы разлепить, и возвращаться,и на чужое горе откликаться,познав от милосердья и добра?
Вы чувствуете, как оно идёт,нечеловечье, неземное время,как звёздное рассеивает семя,и красота всесильная растёт?