«В Москве, лаская детей, глядя на плачущую жену, он твердил: больше не поеду в Чечню, там нынче точно не до науки. А потом, целыми днями сидя перед телевизором, лазая в Интернете, он то и делал, что искал новости из Чечни, просматривал изображения Грозного, а они все печальнее и печальнее: и что там его НИИ, уже от Грозного ничего не осталось; и что дома, что улицы и строения, главное, он словно чувствовал изнутри, как с каждым взрывом в Чечне он что-то самостийное, значимое для себя терял. И он ощущал себя некой мышью… Нет, он внешне тот же, но, безропотно сидя в уюте московской квартиры, чувствовал свою ничтожность – мышь под сапогом…»
Цанаев потом прилетел обратно, но… представьте себе, что побыв в Москве еще немного и почти привыкший снова к беспечной и привычной жизни, академик Гал Цанаев вновь возвращается обратно в Чечню и потом еще летает в Москву иногда, но уже с такой же примерно частотой визитов, как летал он еще недавно туда, где ценой невероятных усилий и силой духа он восстанавливал свой институт и поднимал родную науку с нуля. Да и спал в собственном кабинете, что реноме профессора и академика не очень-то в обычной жизни предусматривает.
Знаете, самое удивительное то, что второй свой приезд на родину автор описывает так точно и честно, что уже даже сейчас понимаешь, здесь, еще в начале этой потрясающей истории, ты четко понимаешь вдруг… что ты изменился и что теперь все твои проблемы кажутся какими-то детскими и вообще несерьезными. И вот почему. Это описание разрушенного города глазами писателя Ибрагимова, или профессора Цанаева – если честно, и пусть автор не обижается, мне приятнее знать, что герой Цанаев – это Кантэ Ибрагимов. Вот эти слова:
«Сказать, что Грозный разрушен – ничего не сказать. По роду научной работы он бывал на военных полигонах – ощущение, что на город атомную бомбу сбросили.
Однако наступила весна, солнца стало много. Воробушки как-то еще остались, чирикают. А на соснах, что во дворе НИИ, даже белки появились, видно, с удивлением смотрят, как директор на место водружает потресканную вывеску института. Ведь вроде «конституционный порядок» в республике почти что восстановлен».
Главный герой книги, этот ученый-физик, человек немолодой и с большим именем, на которого кроме собственных нереализованных где-то желаний и чувств и несбывшихся мечт (ну и слово, да?!), и, конечно, всех его мыслей по поводу дальнейшей карьеры и зарождающейся только-только любви, кроме всех этих вещей над Цанаевым довлеет еще много такого, что с возрастом переносить все сложнее, и страхи, понятное дело, все увеличиваются и растут вширь. Дети, семья, жена, которой, похоже, всегда всего будет мало, и, конечно, – статус. Как ни крути, а это главный показатель у мужчины и первая характеристика нашего брата. Я заметил (хоть мне и рано так говорить, но все же), что с возрастом эта штука превращается чуть лине в самое главное в жизни почти всех мужиков и заслоняет собой все что можно. Но вместе с тем, Цанаев, даже учитывая все вышесказанное (нельзя и невозможно это не учитывать) все равно рассуждает иногда как ученый, но часто выглядит как ребенок. Наверное, в каждом из нас идет борьба между ученым-взрослым и ребенком – совестью. А сформулировал я так по одной простой причине: я не понимаю и мне не нравится выражение вроде «философский взгляд на жизнь». Почему так? Все просто: я много кого читал из мира философов и скажу одно: ни у кого я не нашел дельных и практичных советов. Красивые слова – это есть такое, мудреные мыслишки – было дело и в ассортименте, но… рассуждать всю жизнь о смысле жизни, сидя дома или этой самой жизни не попробовав, – это что-то явно ненужное и слишком лживое… и слава богу, есть такие писатели и мудрецы, как Канта Ибрагимов, которые своими книгами делают нашу жизнь легче и куда интереснее. А вот что сказал профессор в книге, и слова это одновременно и ученого и голос совести, да главный и мотив его деятельности, похоже, тоже:
«А как ученый, он знал, что нация – это общество, которому живется совместно комфортно, и каждому члену комфортно».
Как и в жизни, так же и в нашей истории у Цанаева был друг по фамилии Ломаев. Он тоже ученый, но послабее. Долго этот парень все никак не мог защитить диссертацию. Его приятель Цанаев так же, как и он (но после него и более удачно все сложилось. Хотя многие со мной поспорят, конечно…), был влюблен в Аврору и в итоге все же защитился. Сделал он все это на основе трудов этой трудолюбивой девчонки, Авроры, в честь которой и названа книга. Вообще по правилам этой истории, стоит добавить, что звали ее Урина, но, согласитесь, хоть и означает это имя «Утренняя звезда», все же Аврора звучит куда лучше! Эта девушка работала с Ломаевым, но осталась в итоге без работы, и Гал Цанаев устроил ее в итоге к себе.