На Сарыч!.
На Сарыч! На Сарыч! На Сарыч!Цикады не звонче гитар!Стрекозы, как будто Икары,летят на пылающий шар!Поедем на Сарыч! Дай рукуна счастье!Надёжнее с ним!И мы там откроем друг другувсё то, что на сердце храним.И ветер, и волны, и солнце,и контуры скал там резки,там если и есть незнакомцы,по духу они нам близки.Там воздух полынью пропитан,там чужды и чванство, и грим,там станет любой неофитомрелигии солнечной —Крым!Девчонок возьмём! Пусть узнают,что стоит пожить на краю!Пускай не в подобие рая,пускай побывают в раю!Поедем на Сарыч!На Сарыч!Как будто в Элладе седой,овец золотые отарытам холит чабан молодой.И море! – без края, без меры,палатки полощется край,на ветки – шальные безмены —куканы с кефалью цепляй!На Сарыч! На Сарыч! На Сарыч!Кремнёвая мреет гряда!Мы даже и в мыслях не стары,душой – молодые всегда!И ласточкой – в воду! Загарытакие!Вся бронзова стать!На Сарыч!На Сарыч!На Сарыч!Айда рюкзаки собирать!
Элегия – 9А
Вы домой бы меня отвели б,за труды не считая затею.Не люблю я сонет и верлибр,я к «фристайлу» всегда тяготею.Потому что он ближе душе —стиль свободный, клянусь – это точно.Я живу на втором этаже,а не в этой канаве проточной.Поднесите стакан мне хмельной,а не то я опять затоскую,я не знаю, что стало со мнойв эту осень, пока золотую.Бродит ветер по стылым холмами бубнит о Гомере и Данте.Посвящу я элегию вамо растраченном всуе таланте.Будет в ней узнаваемым путьмой и ваш, ну хотя бы кусочек,ничего, что затеплится грудьгрустью новой от искренних строчек.Ничего, что опять Ай-Тодорбудет в ней, и прощальная осень,и дорога стремительно с горбудет в Ялту нестись между сосен.А когда поплывёт в ней тумани растает с родным человеком,вы поймёте жестокий обман,что скрывался безжалостно веком.Вы поймёте, что осень прошла,что смешно быть наивным и пылким,и что снова мускат и шаслакровь свою раздарили бутылкам.Я элегией ярче, чем клип,город наш покажу, я умею.Вы домой бы меня отвели б,за труды не считая затею…
Птица морская
Птица морская, ныряльщица долгая, тварь,с неба упавшая в хлябь в полоумной отваге,краток запас моих знаний и беден словарь,чтобы тоскующий крик твой возник на бумаге.
Стрелка секундная круг завершает второй.Вынырни! Вытянись! Клювом голодным поляскай!Брызги летят и кусают, как бешеный ройос ошалевших, солёных, февральских.
Где таких ос я увидел?.. А здесь, возле бун,штормом разбитых, где мусора всякого залежь.Бьются в истерике волны о чёрный валун,если уж очень надолго ты в них исчезаешь.
Птица морская, разбойница тощая, тать,вижу, как тщетно твоё в этой хляби нырянье,беден словарь мой, чтоб крик этот словом назвать.Может, рыданье? Не знаю. Быть может, рыданье…
У кромки прибоя
В песок впитался пенный вал,лизнув по ходу детский мячик.Полтинник я уж разменял,а всё наивен, словно мальчик.Познав обиды, злость, беду,ещё пою, как будто птица.Всё, кажется, живу в бреду,всё жду, вдруг что-то прояснится.Плыву, как странник Одиссей,отважно горести встречаю,я на предательства друзейпредательством не отвечаю.Что дали мне мой путь и труд?Как горько сознавать и странно:средь великанов – лилипут,средь лилипутов – великан я…Я, в общем, средний человек,поэт, конечно, но не слишком.Уже к концу склонился век,а всё наивен, как мальчишка.Пора, пора поверить мне,что белый свет совсем не белый,как этот блеск заиндевелыйсовсем не иней на волне.
Эпистола
О.И.
Холодрыга такая, что душу озябшую жалко,ни теплинки, поди, не осталось на тусклой земле,как боксёры часами гоняют себя на скакалках,так же крыльями чайки всё машут и машут во мгле.