Радостные возгласы детей прошивают пространство. Я остаюсь
один на один с костью. Хозяин меня редко гладит, но кормит отменно. Порой ночью становится так грустно, что начинаешь чесаться о забор. Не оттого, что на теле появились блохи, а оттого, что не хватает любви. Да, грустно всё это….Выплюнув обглоданную кость, я падаю на истлевшие доски и молча прислушиваюсь к радостным крикам, доносящимся из дома. И чего они там устроили? Орут как резаные. Психи хреновы. От волнения или оттого, что давно не мылся, зачесался правый бок. Ну вот, приехали. Приподняв зад, потёрся о будку. Сладко зевнул и, снова растянувшись, провалился в сладкую дрёму.
Мне снилось детство. Мне было меньше месяца. Молодой человек, которого многие называли почему-то «Дедушка», взял меня в свой дом. Поначалу я никак не мог привыкнуть к просторной трёхкомнатной квартире на пятом этаже многоэтажного дома. А потом освоился. С радостным лаем носился по комнатам и вместе с его мамой смотрел телевизор. В основном мне нравились телепередачи о животных или юмор. В последних люди так забавно кривлялись, что походили на малышей, у которых отобрали соску или утащили игрушечный автомобиль.
Потом меня научили стойко выносить водные процедуры и справлять нужду только на улице. «У нас дома и так неприятные запахи. Превратили квартиру в чёртов склад! Ну, куда нам столько еды? Мы что, готовимся к концу света?» – любила повторять его мама, уперев руки в бока. Её сын раньше занимался торговлей. Потом его бизнес прогорел. Магазин пришлось закрыть, а все остатки еды затащить в дом. По ночам мне нравилось подкрадываться к огромной куче провизии и вслушиваться в странные шорохи, доносящиеся из самого центра. Привидения там живут или обычные мыши – я не знал, но был твёрд в стремлении когда-нибудь во всём разобраться.
И вот, когда Максим ушёл на поиски новой работы, а тётя Наташа заперлась в зале, чтобы насладиться изощрёнными историями Малахова, я, виляя хвостом, уверенно направился в сторону лоджии. Сначала я, как обычно, прислушался, но, не услышав ничего подозрительного, принялся разгребать завалы. Чего здесь только не было: крупы, соки, чипсы, пиво, консервы, печенье, сушёная рыба, всяческие сладости… От разрозненных запахов мой нос превратился в наркомана, словившего кайф. Да, запахи были манящие и в то же время неизведанные. Они тянули и тянули меня в самую глубь припасов. Так, что там за большой коробкой? Да это же… И тут огромная куча продуктов покачнулась и медленно, но уверенно стала падать. Я вовремя отскочил в сторону и стал свидетелем того, как раскрываются от удара пакеты с мучными изделиями и сахаром, вываливается из банок консервированная селёдка, растекаются коробки лопнувшего сока… И пока я в замешательстве бегал вокруг, появилась тётя Наташа. Поджав уши, я был готов к худшему, но она просто схватила меня за шиворот и выкинула за дверь.
Там я с час, если не больше, скулил. А потом появился сосед с заспанной физиономией и забрал меня к себе. Дома у него стоял похожий кавардак. К тому же у него было очень грязно и воняло помоями. В огромных клетках прямо в зале, в нарушение всех санитарных норм, сидели животные. В основном тут были собаки и кошки. Из дальнего же угла, правда, изредка доносилось хрюканье. Поросёнок? Я подошёл к смердящей клетке и поздоровался лаем с розовым созданием, на мордочке которого царила неописуемая грусть.
– Эй, ты как? – спросил я его.
Поросёнок в ответ лишь невнятно что-то прохрюкал и уткнулся носом в грязные прутья клетки.
– Тебя вообще тут кормят или как?
– Пло-хо…
– Не понял?
– Пло-хо… – повторила худосочная сучка того же окраса, что ия – серого с чёрным вкраплением. И хотя моя порода никак не относилась к пуделям, я её почему-то принял за свою. Нет, слов как таковых в общепринятом смысле я не слышал. Только лай, но в моей голове он преображался в так называемую английскую речь. У них тоже одно слово могло много что значить. К примеру, их fack. Это могло значить и то, что всё, мол, хреново, и то, что голова болит, или, скажем, я удивлён и тому подобное. У нас же всё построено на однотипном гавканье. Только оно бывает протяжным и коротким. Короткое – это утвердительное, а длинное – отрицательное. Так вот, прежде чем гавкнуть, надо ещё прочувствовать то, что хочешь сказать, вложить в это душу, так сказать. А потом произнести. Обычно собаки понимают друг друга плохо. Это происходит от несвязного гавканья. Не хотят они чувствовать, и всё тут. Ну и шут с ними.
Короче, поросёнка я не понял, но пуделиха рассказала всё о его несладкой жизни, а заодно о своей и всех окружающих. Чрез пять минут я был готов уже с боем вырываться из «страшного места», как назвала его пуделиха, но было уже слишком поздно. Меня пинком загнали в клетку с незнакомой сукой и сказали зловещее fack. Что в данной ситуации я воспринял как призыв к размножению. Ну, что делать? Я зевнул и, поджав хвост, подошёл к сучке. На вид она была ничего – длинные стройные лапы, пушистый хвост, упитанная задница, да и мордашка тоже вроде бы ничего. Я обрадованно завилял хвостом и подошёл поближе. Через секунду получил смачную оплеуху. Но вскоре мы подружились и через неделю среди ночи устроили «затяжные качели». Так у меня появились новые братья. К сожалению, смешанной породы, но всё лучше, чем ничего. Самка оказалась девственницей. У неё, конечно, были возможности закрутить роман с другими собаками, но она решила спариваться только со мной, отдавая дань моим знатным корням и особому положению. А может, ей нравилось моё хозяйство? Кто его знает…