Другой замечательный автор – Агван Доржиев, хотя он известен больше как буддийский деятель, был, кстати, личным советником у 13-го Далай-Ламы и имел право представлять Тибет в Российской империи. Его произведение называется «Занимательные заметки. Описание путешествия вокруг света». В 20-х годах на старомонгольском языке он написал в стихотворной форме свою биографию, где обозначил начало пути к познанию учения Будды.
Это были носители настоящей буддийской традиции. Потом, вы знаете, какой у нас образовался идеологический провал, но в 90-х годах наступило время возрождения, буддизм стал возвращаться в Бурятию, а авторы – обращаться к прошлому, к духовному наследию Трёх драгоценностей, как в образной форме именуется триада – Будда, его учение и буддийская сангха. В моих стихах тоже немало буддийских мотивов. Написан целый цикл о тибетском поэте-отшельнике Миларайбе – в буддийском мире это знаменательная фигура. Я занимался его творчеством, переводил со старомонгольского языка, опубликовал ряд статей о нём. Кстати, в прошлом году исполнилось 975 лет со дня его рождения, в связи с чем я откликнулся большим эссе «Слово о Миларайбе» в журнале «Байкал».
– Что, на ваш взгляд, преобладает на сегодняшний день в республике – поэзия или проза?
– И поэзия хорошая есть, и проза, слава богу, тоже. Есть сильные прозаики, но они больше пишут на исторические темы, пытаются осмыслить прошлое народа. Мы ещё не совсем разобрались с собственным литературным наследием, потому что оно действительно богатое: не только в письменной форме, но и в устной, прежде всего эпическое наследие.
– Вы пишете только на русском языке или вы автор билингвальный? Есть ли в Бурятии хорошие переводчики с национального языка?
– Я пишу не только на русском, владею и бурятским языком, который считаю для себя родным. У меня есть вещи, написанные на бурятском языке, но основной мой язык всё же русский.
В советские времена переводили с так называемого подстрочника, и было два подхода к переводам. Советский поэт обязан был знать язык оригинала, к примеру, французский или испанский. А те, кто переводил наших национальных авторов, обходились подстрочниками: изучали язык, чувствовали его, но не знали. Есть переводчики, которые знают два языка: русский и бурятский. Однако, чтобы переводить, надо очень хорошо знать тот язык, на который ты переводишь, – даже лучше, чем язык оригинала. С другой стороны, я считаю, что автор, знающий оригинал и переводящий сам на русский язык – это очень редкий случай.
Сам я довольно много переводил наших авторов. Например, в 2010–2011гг. у нас вышел трёхтомник, и первый том был посвящён бурятской поэзии – его я вынес полностью на своих плечах: был и составителем, и автором предисловия. Более того, я обнаружил, что многие достойные поэты, в особенности молодые, оказались без переводчика, и почти половину тома мне пришлось перевести самому. Я переводил и бурятскую народную поэзию, выпустил сборник под названием «Алтаргана». Книжка вышла билингвистическая: с одной стороны, текст на бурятском языке, с другой – на русском.
– Возможен ли, по вашему мнению, удачный автоперевод?
– Очень хороший вопрос! Вот, допустим, мои стихи, написанные на русском языке, – как их на бурятский перевести? А с другой стороны, у меня есть стихи на бурятском языке, которые хочется перевести на русский – и тоже никак. Сложно! Они вроде исходят из одного источника, но языковые стихии разные и получается какой-то творческий парадокс…
Наши поэты, особенно старшее поколение, любили меня переводить. У меня есть одно стихотворение, посвящённое истории хори-бурят – его перевели сразу несколько наших классиков. По этим переводам любопытно наблюдать творческую манеру каждого.
– Какие основные проблемы национальных литератур? Что нужно сделать, чтобы национальные авторы чувствовали себя востребованными?
– Я застал более благополучные для национальных литератур времена и имею возможность сравнивать: в СССР были хорошие условия для национальных авторов: их переводили, издавали. С другой стороны, сейчас есть некоторая свобода, нет идеологических прессов – тоже великое достижение. Но нет и никакой материальной поддержки со стороны государства, а это очень нужно. В советское время у меня была мечта жить литературным трудом, что было вполне возможно, а в наше время уже недостижимо.