– Все СМИ освещают войну и политику, – сказал он.
Председатель правления с азартом продолжал рассуждать:
– Да, но с разных колоколен. Вечерние газеты обычно фокусируются на личностной стороне дела, чувствах и переживаниях людей, такое отношение традиционно считается женским. И наши рассказы для простых людей с улицы, не для истеблишмента. Именно поэтому таблоиды столь презираемы и производят такое же вызывающее впечатление, как громкоголосая женщина из нижних слоев общества…
Андерс Шюман закрыл глаза.
– Я хотел бы поговорить с Анникой Бенгтзон, – сказал вдруг Альберт Веннергрен. – Ты не мог бы попросить ее зайти сюда на минуту?
У Шюмана похолодело в животе. Подумать только, а вдруг она проговорится? Веннергрен, пожалуй, решит, что он насплетничал, рассказал ей о частичном сворачивании деятельности?
Он резко потянулся через стол и нажал кнопку прямой связи:
– Анника, ты не могла бы заскочить ко мне?
– Зачем?
К чему все эти ее вечные сложности?
Он видел, как она вздохнула и направилась к его стеклянному закутку, неохотно открыла дверь.
– В чем дело? – спросила она.
– Я как раз рассказал Андерсу о докторской диссертации Вальтера, – сказал Альберт Веннергрен. – Он собирается исследовать различные подходы к освещению материала в современной журналистике.
– Интересно, – произнесла Анника равнодушным тоном, стоя в дверях.
– Он часто ссылается на дискуссии, возникавшие между вами, о методах работы журналистов и этике. У тебя своеобразные взгляды на эту проблему. Ты не могла бы развить тот, который касается половой принадлежности средств массовой информации?
Анника с ошарашенным видом окинула взглядом комнату, словно искала скрытую камеру.
– Я не помню, – пробормотала она. – Каких только глупостей порой не наговоришь…
– Ты сказала Вальтеру, что «Квельспрессен» – крикливая баба из работяг, вопящая правду, которую никто не хочет слушать.
Она переступила с ноги на ногу, явно чувствуя себя крайне неловко.
– Войди и закрой дверь, – продолжил Веннергрен. – Ты знаешь, что Андерс Шюман заканчивает работу, я хотел бы услышать твои мысли относительно его преемника.
Анника нахмурила брови.
– Вечерняя газета – это боевой фрегат, – сказала она, – где всегда мировая война. И если поблизости не разыгрывается никакое сражение, он ищет его для себя или нападает и создает свое собственное. И для него нужен капитан, который может управлять судном и понимает пропорции. Просто умения ходить под парусом и лавировать недостаточно.
Председатель правления выглядел крайне удивленным, ее слова глубоко запали ему в душу.
– У тебя есть предложение относительно достойной кандидатуры?
– Берит Хамрин, но она, очевидно, не годится, поскольку слишком порядочная.
– Кто-то с телевидения, может быть? Или из бизнеса?
Ее глаза сузились.
– Кто-то своеобразный, ты имеешь в виду? Вы хотите посадить газету на мель? Тогда возьмите любого самодовольного жлоба. Ко мне еще есть что-нибудь?
– Нет, – поспешил сказать Шюман. – Ты можешь идти.
Анника закрыла за собой дверь и удалилась, не обернувшись.
Альберт Веннергрен задумчиво смотрел ей вслед.
– Мне нужно, чтобы как можно больше было сделано к тому моменту, когда мы обнародуем наше решение, – сказал он. – Я имею в виду структуру новой организации, затраты на сокращение, вопрос с помещением, инвестиции в техническое оснащение и лучшие кандидаты на должность нового главного редактора.
Шюман вцепился в подлокотники.
– Как мы поступим с типографией и службой распространения? Когда расскажем им?
Не только журналистам предстояло потерять работу. Типография, с которой они сотрудничали, недавно инвестировала средства в абсолютно новый упаковочный цех с самым современным оборудованием. Конечно, «Квельспрессен» была не единственным заказчиком предприятия, однако самым крупным.
– Подожди с этим, – решил Веннергрен. – Договор с типографией истекает осенью, и у нас будут чертовски хорошие условия для переговоров.
Он потянулся за своим портфелем, матерчатым, спортивной марки.
– Да, и, естественно, крайне важно избежать любой утечки информации, – сказал он и вперился взглядом в Шюмана.
От чувства вины у Шюмана все похолодело внутри, он увидел перед собой Аннику Бенгтзон с протоколом заседания правления в руке, но, не моргая, выдержал взгляд Веннергрена.
– Естественно, – кивнул он.
Берит поставила сумку на письменный стол и вытерла пот со лба. Анника сделала глубокий вдох и частично переключила свое внимание с офиса Шюмана на коллегу.