Капитан все еще находился в лаборатории. После моего звонка он прибыл сюда следом за своими людьми. Это был тот самый капитан полиции «Зет» Щтеттнер, вместе с которым мы проводили операцию «Раущниг — Шрадер — Фогль».
— Что случилось с доктором Ротштейном? — спросил он.
— Только то, что я сообщил вам.
— Мы вызвали на место убийства уголовную полицию. Они допрашивали вас?
— Нет. Успеют сделать это позже. Я хотел осмотреть лабораторию.
Оба ассистента Солли были растеряны. Налет был совершен поспешно, несколько разбитых склянок с культурами валялось на полу. Сержант складывал в портфель журналы, в которые заносились данные исследований, чтобы забрать их с собой.
Все было ясно. Люди «Феникса» знали Соломона Ротштейна. Они подозревали его в двойной игре, но до времени ничего не предпринимали. Может быть, они узнали, что он сотрудничал со мной в последние месяцы перед капитуляцией? Конечно, они прослушивали не только мой телефон, но и его тоже. И, узнав, что он хочет повидать меня, утвердились в своих подозрениях и решили действовать. Поблизости от лаборатории у них не было никого, кто мог бы перехватить Солли, когда он выйдет на улицу, поэтому они были вынуждены отдать распоряжение своему человеку в квартире 303. И еще до того, как Солли достиг Шонерлинденштрассе, они отдали приказ обыскать лабораторию в надежде найти следы того важного, о чем он хотел рассказать мне.
— Вы что-нибудь нашли? — спросился капитана.
Он пристально посмотрел на меня.
— Это был ваш друг?
Значит, он понял это по моему виду.
— Да, — сказал я. — Вы что-нибудь нашли?
— Только эти журналы и несколько других бумаг.
— Ничего особенного? — Я знал, что он уклоняется от ответа, так как на его службе не рекомендовалось откровенничать с посторонними, даже если они были направлены разведкой для сотрудничества с ним.
Он продолжал наблюдать за мной. Я ответил ему пристальным взглядом. Наконец он сказал: «Вот это».
Я увидел продолговатый металлический ящик размером примерно пятнадцать на тридцать сантиметров, выкрашенный темной краской и запечатанный. Лист бумаги был прикреплен прозрачной липкой лентой на верхней крышке. «В случае моей смерти прошу отправить этот контейнер авиапочтой моему ближайшему родственнику Исааку Ротштей-ну по адресу: Аргентина, Сан-Катарина, Лас Рамблас, Калле де Флорес, 15. Вскрыть только ему лично. С. Р.».
— Вы отправите ящик? — спросил я.
— Это будет решаться не мной, но сомневаюсь. Возможно, мы вызовем Исаака Ротштейна сюда, чтобы он вскрыл его в нашем присутствии. — Он вернул ящик сержанту. — Мы уходим, герр Квиллер. Не хотите ли еще раз осмотреть помещение?
— Нет. Позже я прочту показания, которые вам дали ассистенты доктора Ротштейна.
Они уехали. Я следовал за ними в «фольксвагене». На улице было людно. Наступил вечер. Я не был уверен, что меня не преследуют, но сейчас это и неважно. Они и без того уже перешли в наступление.
Меня просили явиться в уголовную полицию и сообщить все известное о выстреле. Это заняло у меня десять минут. Они записали мои показания и продержали еще целый час, пытаясь выяснить, кто я такой. Я и намеком не дал им ничего понять. В конце концов мне надоело все это, и я сказал:
— Если вы не найдете достаточно улик в квартире триста три, попытайтесь поискать их в лаборатории на Потсдаммер-штрассе. Можете также осмотреть мою комнату в отеле «Принц Иоганн», если желаете.
Казалось, это заинтересовало их.
— Вы возвращаетесь к себе?
— Да.
— Можно кого-нибудь послать с вами?
— Пожалуйста.
Раздался телефонный звонок, и один из сотрудников взял трубку, послушал и передал ее мне. Звонил капитан Штеттнер из полиции «Зет».
— Немедленно приезжайте, герр Квиллер.
— Но ведь я только что вас видел!
— Это очень важно.
Я сказал, что приеду. Инспектор уголовной полиции был раздражен, потому что его отдел и полиция «Зет» не ладили друг с другом. Поля их деятельности зачастую пересекались, они постоянно враждовали из-за этого и пользовались любой возможностью насолить друг другу. Так будет продолжаться до тех пор, пока раньше или позже кто-нибудь из начальства не разграничит их обязанностей. Пока что такие люди, как я, могли быть полезны для этой игры.
— Вы не поедете в отель сейчас, герр Квиллер?
— Нет.
— Но вы же сами сказали...
— Меня срочно вызвали. Я официально связан с комиссией «Зет». Ведь это так ясно, герр инспектор.
Дорога заняла всего десять минут. Я поставил «фольксваген» на стоянку для служебных машин и заметил там карету «Скорой помощи». Кроме мужчины и женщины в белых халатах, в кабинете находился капитан Штеттнер с пятью своими людьми, бывшими в лаборатории Солли: тремя оперативниками, прибывшими туда первыми, и двумя, которые приехали с капитаном. У всех были закатаны левые рукава рубашек.