— Ну ладно. Оставим глупости. Не правда ли, капитан Меллори? — Белые зубы немца так и сияли в тусклом свете электрической открытой лампочки. — Ведь у нас впереди еще целая ночь.
Меллори посмотрел на него и отвернулся. В караульном помещении было душно, но он почувствовал, как неприятный холодок пробежал по телу. Стоящий перед ним немец весь был пропитан злобой. Меллори видел это.
— Но-но-но, теперь-то мы стали неразговорчивы, а, мой друг? — Он что-то замурлыкал под нос, потом резко вскинул голову, улыбка стала еще шире. — Где взрывчатка, капитан Меллори?
— Взрывчатка? — Меллори вопросительно поднял бровь. — Не знаю, о чем вы говорите.
— Так. Значит, не помните?
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— Так, — Шкода снова что-то замурлыкал и подошел к Миллеру. — Ну, а вы, друг мой?
— Конечно, я помню, — весело сказал Миллер. — Капитан ошибся.
— Вот и умница, — проворковал Шкода. Но Меллори мог поклясться, что в голосе немца звучали нотки разочарования. — Продолжайте, друг мой.
— Капитан Меллори не замечает деталей, — растягивая слова, сказал Миллер. — В тот день я был с ним. Он оскорбил благородную птицу. Это был гриф, а не марабу...
На секунду улыбка исчезла с лица Шкоды. Потом снова появилась. Мертво-застывшая, безжизненная, будто нарисованная.
— Они очень и очень остроумные люди. Не правда ли, Турциг? Как сказали бы англичане, прямо комедианты из мюзик-холла. Пусть посмеются, пока могут. Пока петля палача не затянется.., — Он посмотрел на Кейси Брауна, — Может быть, вы?,.
— Почему бы вам не запрыгнуть на самого себя с разбегу?
— Запрыгнуть на самого себя? Я что-то не понимаю идиомы. Но сомневаюсь, что это комплимент. — Шкода выбрал сигарету из плоского портсигара, задумчиво постучал ею по ногтю большого пальца. — Хм, нельзя сказать, что они собираются с нами сотрудничать, лейтенант Турциг.
— Этих людей не заставишь говорить, герр гауптман, — в голосе Турцига слышалась твердая уверенность.
— Возможно, и так, возможно, и так, — в тоне Шкоды не было превосходства. — Как бы то ни было, я получу информацию, которая нужна. Буквально через пять минут. — Он подошел к столу, нажал кнопку, вставил сигарету в нефритовый мундштук и облокотился на стол. В его движениях были надменность и небрежная презрительность. Даже в том, как он скрестил ноги в сияющих сапогах.
Неожиданно открылась боковая дверь, и, подталкиваемые стволами винтовок, в комнату вошли двое. У Меллори перехватило дыхание, ногти яростно впились в ладони. Лука и Панаис. Лука и Панаис, связанные, истекающие кровью. У Луки — рана под глазом. У Панаиса пробит череп. Значит, их тоже схватили, несмотря на его предостережения! Оба в жилетах. Лука без своей богато расшитой куртки и алого кушака — станта. Не было на нем и того маленького арсенала оружия, который он носил. Выглядел он странно — патетично и скорбно. Странно потому, что лицо его покраснело от гнева, а усы топорщились яростнее обычного. Меллори равнодушным взглядом окинул маленького человечка. Лицо Луки тоже не выразило ничего.
— Ну же, капитан Меллори, — укоризненно сказал Шкода, — у вас и двух слов не нашлось, чтобы поприветствовать своих старых друзей. Нет? Или вы слишком удивлены? — ласково предположил он. — Или вы не ожидали такой скорой встречи? А, капитан Меллори?
— Дешевый трюк! — презрительно ответил Меллори, — Я никогда не встречал этих людей,— его взгляд скрестился со взглядом Панаиса. В главах грека была черная ненависть, яростное недоброжелательство. И в этом было что-то отвратительное.
— Конечно, нет, — устало вздохнул Шкода. — О, конечно же, нет! Человеческая память так коротка, не правда ли, капитан Меллори? — Вздох его был явно притворным. Шкода наслаждался, как кошка, играющая с мышью. — И все-таки попробуем еще раз. — Он подошел к скамье, на которой лежал Стивенс, сорвал одеяло и, прежде чем кто-либо смог догадаться о его намерениях, ударил ребром ладони по искалеченной ноге. Тело Стивенса содрогнулось в конвульсии, но сам он даже не застонал. Он был в полном сознании и улыбался Шкоде... Кровь сочилась по Подбородку из прикушенной нижней губы.
— Вы не должны были так поступать, гауптман Шкода, — произнес Меллори почти шепотом, прозвучавшим неестественно громко в гробовом молчании комнаты. — Вы умрете за это, гауптман Шкода.
— Так... Да, я умру. — Немец снова ударил по сломанной ноге Стивенса и снова без результата. — Теперь мне придется умереть дважды, а, капитан Меллори? Этот молодой человек очень мужествен. Но у англичан мягкие сердца, не так ли, мой дорогой капитан? — Его рука плавно соскользнула вниз и обхватила ногу раненого за перевязанную лодыжку. — В вашем распоряжении ровно пять секунд. Вы должны сказать мне правду, Меллори. Иначе мне придется переставить шины... Gott im Himmel! 5 Что происходит с этим здоровым болваном?!