— Мне капут, начальник, — голова янки склонилась на грудь, дышал он тяжело. — Старик Миллер вот-вот отдаст концы, и у него отвалятся ноги. Может, мы устроим здесь перекур, начальник?
Меллори удивленно взглянул на него, почувствовал, как отчаянно ноют его собственные ноги, и неохотно кивнул головой. Не такой Миллер человек, чтобы жаловаться без крайней необходимости. Значит, он действительно падал от усталости.
— Хорошо, Дасти. Минута отдыха не повредит нам, — он быстро перевел разговор на греческий, чтобы Панаис был в курсе, и направился к землянке.
Миллер шагал за ним следом, продолжая жаловаться на свои годы. В землянке Меллори на ощупь пробрался к неизменной лежанке, с удовольствием сел, закурил сигарету и поднял удивленный взор: Миллер расхаживал по комнате, барабаня пальцами по глинобитным стенам.
— Ты чего не садишься? — раздраженно спросил Меллори. — Разве не для этого мы зашли сюда?
— Нет, начальник, не совсем, — сейчас его американский тягучий акцент чувствовался особенно сильно. — Это маленькая уловка, чтобы оказаться здесь. Хочу показать вам пару-тройку особенно любопытных штучек.
— Особенно любопытных? Какого черта ты городишь?!
— Странных и интересных. Потерпите, капитан Меллори, — официальным тоном ответил Миллер. — Всего несколько минут потерпите. Эти минуты для вас не пропадут даром, даю вам слово, капитан Меллори.
— Ну хорошо, — Меллори был заинтригован, но Миллеру он доверял полностью. — Как знаешь. Только не слишком тяни.
— Благодарю, начальник, — официальность трудно давалась Миллеру. — Времени потребуется немного. Здесь имеются свечи или лампа? Вы ведь говорили как-то, что островитяне никогда не оставляют без них даже нежилой дом.
— Да, верно. И этот обычай сослужил нам неплохую службу, — Меллори заглянул под скамью, пошарил там, выпрямился и произнес: — Две-три свечи здесь найдутся.
— Мне нужен свет, начальник. Окон здесь нет. Я сам проверил. О’кэй?
— Зажги пока одну, а я выйду наружу и погляжу, не просвечивает ли в щели. — Для Меллори намерения янки были темным лесом, но спокойная уверенность Дасти предупреждала неуместное любопытство. Через минуту Меллори вернулся. — Снаружи не видно ничего, — сообщил он.
— Вот и прекрасно. Спасибо, начальник, — Миллер зажег вторую свечу, сбросил со спины рюкзак, положил его на лежанку и некоторое время молча стоял рядом.
Меллори взглянул на часы, затем на Миллера.
— Ты собирался мне что-то сообщить, — поторопил он.
— Да, так оно и есть. Я говорил о трех вещицах, — он порылся в рюкзаке и вынул черную коробочку, чуть поменьше спичечной. — Экспонат «А», начальник.
— Что это? — Меллори удивленно поглядел на нее.
— Взрыватель с часовым механизмом, — Миллер стал отворачивать заднюю крышку. — Не работает, — тихо добавил он. — Больше не работает. С часами все в полном порядке, а контакт отогнут назад. Эта штуковина может протикать до второго пришествия и даже фейерверка не устроит,
— Но как это...
— Экспонат «Б», — Миллер вроде бы и не слышал его. Он открыл коробку с детонаторами, бережно извлек капсюль из специального ватного гнезда и поднес к самым глазам. Потом поглядел на Меллори. — Устройство с гремучей ртутью, начальник. Всего шесть гранов, но этого достаточно,
чтобы оторвало пальцы. Чертовски чуткая штука: стукни слегка, сразу срабатывает. — Он разжал пальцы, и капсюль упал на пол. Меллори инстинктивно зажмурился и откинулся назад, когда американец с размаху ударил по капсюлю тяжелым кованым каблуком. Однако взрыва не последовало. Не случилось буквально ничего. — Вот. Тоже не слишком хорошо работает, не так ли, начальник? Сто против одного, что и остальные пусты. — Он достал пачку сигарет, зажег одну, поглядел на вьющийся вокруг свечи дым и только после этого спрятал пачку в карман.
— Ты хотел еще что-то показать мне, — спокойно напомнил Меллори.
— Да, я хотел показать вам и еще кое-что, — голос Дасти был таким ледяным, что у Меллори пробежал холодок между лопаток. — Я хотел показать вам шпика, предателя, самого злостного, увертливого и двуличного ублюдка, которого я когда-нибудь видел. — Янки извлек из кармана бесшумный пистолет и крепко держал его в руке. Дуло пистолета было нацелено прямо в сердце Панаиса. Он продолжал еще спокойнее, чем до этого: — Иуда-предатель ничто по сравнению с этим другом, начальник. Сними-ка куртку, Панаис.
— Какого черта ты вытворяешь? Спятил, что ли? — Меллори направился к нему, злой и ошарашенный, но наткнулся на вытянутую руку Миллера, жесткую, как железная решетка. — Что за чертова чепуха? Он и английского-то не знает!