Короткий, но успевший все схватить взгляд отвлек Меллори всего на секунду, но этого ему было достаточно. Он наклонился, привязал к концу веревки двойную петлю, оставил веревку на самом краю. «Веревка, пожалуй, не достанет до воды всего футов тридцать. Но зацепиться за мачту катера или шаланды вполне может. Можно спрыгнуть, хотя бы и поломав кости о палубу. Придется рисковать», — Меллори еще раз поглядел в темноту и вздрогнул, Он надеялся, что Миллер не воспользуется этим путем.
Дасти Миллер стоял на коленях возле лестницы, ведущей в артиллерийский склад, когда Меллори прибежал обратно в туннель. Руки Дасти были заняты проводами, капсюлями, детонаторами и взрывчаткой. Увидев Меллори, он выпрямился.
— Вряд ли это их обрадует, — он установил стрелки часового взрывателя, внимательно прислушался к еле слышному тиканью и спустился по лестнице. — Нужно его установить вот здесь. Между патронами.
— Куда хочешь, — безропотно согласился Меллори. — Только постарайся, чтобы не было слишком заметно и в то же время чтобы не слишком трудно было найти. Вряд ли они подозревают, что наши капсюли и взрыватели в дерьмовом состоянии...
Ни в коем случае, — подтвердил Миллер. — Едва они обнаружат вот эту штуковину, от радости себе синяков на спинах наставят. И больше искать ничего не станут#
— Прекрасно, — удовлетворенно произнес Меллори, — Закрыл дверь вверху?
— Конечно, закрыл. — Миллер с упреком глянул на Меллори. — Начальник, я иногда думаю...
Но Меллори так и не узнал, о чем иногда думает Дасти. Заглушив слова Миллера, громкий металлический лязг эхом разнесся по пещере и складу и замер над бухтой. Звук повторился снова. Они мрачно уставились друг на друга. Звук повторился опять! Снова и снова. И снова перестало звучать на секунду,..
— Целая рота, — промолвил Меллори. — С кувалдами. Господи, будем надеяться, что дверь выдержит. — Он уже бежал по туннелю к пушкам. Миллер следовал за ним по пятам.
— Рота! — Миллер на бегу покачал головой. — Что-то чертовски быстро они сюда добрались. Как это им удалось?
— Проделки нашего покойного приятеля, — свирепо ответил Меллори. Он перемахнул через перила и подошел к самому краю жерла пещеры. — А мы, как сосунки, поверили, что он сказал всю правду. Он не предупредил нас, что, открывая дверь в склад, мы нажимаем кнопку сигнала тревоги. В караульном помещении начинается тарарам.
ГЛАВА 16
СРЕДА. ВЕЧЕР 21.15—23.46
Быстро и ловко размотал Миллер армированную веревку, привязал ее к перилам, и Меллори соскользнул вниз, в темноту. Дасти ждал. Ушло 50.,. 55, 60 футов веревки. Наконец он почувствовал сигнал: конец бечевы, замотанный вокруг запястья, дважды натянулся. Миллер сразу закрепил веревку, наклонился и прочно привязал ее к устоям арматуры.
Снова выпрямился, перегнулся через перила, свесился далеко, насколько было возможно, за край их, обеими руками ухватил веревку пониже и стал сначала медленно, а затем все быстрее, все с большей силой раскачивать ее и висящего на ней человека. Раз, раз! — из стороны в сторону, как маятник. С увеличением размаха веревка начала чаще дергаться в его руках. Дасти знал, что Меллори наверняка ударяется о каменные выступы, перекручивается вокруг оси и отскакивает от скалы в сторону, чтобы затем удариться еще сильнее. Но Миллер понимал — теперь ему не остановиться: лязг кувалды за спиной не прекращался ни на минуту. Миллер еще ниже наклонился к веревке, вкладывая в нее всю силу жилистых рук и плеч. Только таким образом Меллори мог приблизиться к месту, где Браун должен был сбросить другую веревку. И сейчас, наверное, Кейси там — на балконе дома, в котором его оставили.
Далеко внизу, на половине расстояния между жерлом пещеры и невидимыми водами гавани, по огромной дуге раскачивался Меллори. От одной крайней точки к другой. Темень и холодный секущий дождь словно сговорились помешать выполнению задуманного. При спуске Меллори сильно ударился головой о выступ и чуть не потерял сознания, но рук не разжал. Крепко ухватившись за веревку, раскачиваясь на ней, он все время помнил, где его ожидает этот выступ. Приближаясь к нему по дуге, Меллори старался подальше оттолкнуться. Однако это приводило лишь к тому, что он начинал крутиться волчком вокруг своей оси. «Ничего, — думал он. — Даже хорошо: в темноте меня никто не увидит, а ради этого стоит испытать несколько неприятных минут». Когда он ударился о выступ, открылась рана — памятный след встречи с Турцигом. Кровь заливала глаза, смешивалась с дождем.