— Чего предполагать-то? — голос Мишки, транслируемый динамиками боевого скафа, приобрёл этакий унитазный оттенок.
— Что обычным тайничком, Миша, здесь не обойдётся.
Аркадий выбрался из катера, уже привычно старясь не зацепиться за края люка выступами внешнего скелета. Ещё раз осмотрелся:
— Так, что тут у нас? За правой стеной, в глубине, приличных размеров реактор, холодный, между прочим. Питание комплекс получает от расположенного где-то внизу агрегата. Сложная система, использующая энергию ядерного распада. Геморойно по топливу, зато может долго находиться в режиме ожидания и быстро выходит на полную мощность. Похоже, тут целый город имеется.
Дождался, пока из катера выбралась Елена, и потопал по подсвеченной дорожке.
Приходилось ли вам видеть, как это — когда глаза разбегаются? А видеть людей, которые идут, куда глаза глядят? Причём одновременно?
Вот и экипаж «Тюленя» не видел — некому было на них глядеть. А сами они были заняты.
Наверняка предусмотрительный немец начал готовить себе запасной аэродром задолго до окончания войны, комплекс в астероиде с любовью и немецкой основательностью строили не один год. А набивали награбленным добром ещё дольше. И то, и другое хозяйственные соотечественники Гёте и Шиллера не в белых перчатках делали — роботы стены в туннелях иероглифами не расписывают. Вряд ли «Холодный Макс» после завершения строительства отвёз пленных азиатов на родину, не та была особь. Валентинер если и слышал о гуманизме, наверняка считал его разновидностью тяжёлой болезни.
Впрочем, мелкие детали, вроде тех же иероглифов на стенке, обнаружились позже. Сразу за входным люком оказалось просторное помещение с указателями — жилой сектор, складской комплекс номер один, складской комплекс номер два, технический сектор. Между капитальными воротами, прикрывавшими склады — выставка роботизированных погрузчиков и логистический терминал, наверняка выдранный с одного из коммерческих грузовозов.
Увидев надписи, Хренов сделал стойку, как хорошо натасканная легавая, повёл длинным хрящеватым носом, пошевелил усами и плавным, скользящим шагом старого пустотника двинулся к дверям, украшенным шестерёнкой поверх символа радиационной опасности.
Прочие дружно ломанулись смотреть склады.
Покойник числился третьим по результативности пустотником пятого рейха. В его послужном списке числились сотни уничтоженных или захваченных кораблей и судов. Только в список этот, судя по всему, включались не все трофеи. Вырезанные в породе склады тянулись на десятки и сотни метров, заканчиваясь проходами, которые вели в очередные склады. Проблема была одна — нехватка свободного места. Натаскать тысячи тонн имущества, машин и механизмов, аккуратно и педантично собранных немецкими пиратами, на одном, пусть и очень большом подпространственнике, было невозможно. Загадка разрешилась через пару часов, когда обалдевшие от найденного изобилия победители пиратов вышли к очередному шлюзу. Ещё один грузовой терминал, шеренга погрузчиков, и два объёмных лихтера, тон на сто пятьдесят каждый, приспособленные к округлым бортам подпространственника.
— Понял, Мишка? — ни с того, ни с сего заявила Туманская, — А ты говоришь, — Морган, Морган. Это тебе, мля, не пиастры. И даже не дублоны. Дама сплюнула на пол, после чего длинно и затейливо выругалась.
— Дык… — всё, что смог ответить ей Шелихов, забывший поднять лицевую пластину шлема.
Когда Хренов известил о наличии на базе автоматизированного ремонтного дока, Аркадий только пожал плечами — эмоциональный пережор лишил способности удивляться и радоваться. Лобачевский просто завёл в док покоцанный трофей, на корпус которого тут же муравьями полезли ремонтные киберы.
На третий день после находки пиратской базы Аркадий оставил на ней большую часть экипажа и вдвоём с Хреновым отправился на «Тюлене» сначала к «Грозному», потом в столичную систему — сдаваться. Кусок оказался слишком жирным. Вооружение всех воевавших в галактической блоков, боеприпасы, продовольствие, машины и механизмы, медикаменты, ценное сырьё и горы ширпотреба — проще было перечислить то, чего не нашлось. Аркадий сутки не мог отойти от пары Раумфоккеров восьмой модели. Созданные в ответ на российские системные истребители Григоровича, немецкие машины уступали им в автономности и мощи вооружения, но были маневреннее и самую чуточку быстрее. Плетнёв не вылезал со склада, отведённого под шагающие танки. Темирдяев… В общем, каждый нашёл себе склад мечты, и завис.