Сразу после этого с британского корабля, начинающего маневр уклонения, открывают огонь две лазерные установки, не уступающие по мощности лазерам «Якута», а корпус торговца окутывается защитными полями, мощность которых вполне подошла бы лёгкому крейсеру. С неподбойного борта транспорт начал отстрел дронов ближней защиты.
Бритт бил на поражение, но первым залпом изрядно промазал, даже защиту канонерки не зацепил, а в следующую секунду «Якут» начал смертельный танец, непредсказуемо меняя скорость и направление движения. Огонь русского корабля нагрузил защитные поля транспорта, не способного маневрировать с такой же эффективностью в силу своих размеров и массы.
Впрочем, британец может и уйти, если продержится достаточно долго — догнать его канонерке не дано от рождения.
Дарья добралась до собственной каюты, печально улыбнулась отражению в зеркале и вытряхнула на кровать содержимое принесённого с собой баула. На смятую койку обрушилась лавина, о содержимом которой жительницы Кемптауна могли только мечтать. С брезгливой миной на личике княжна разворошила груду косметики, белья, парфюма и прочего женского счастья, вытащила из-под завала новенький «Браунинг-ПХП» в кобуре, проверила заряд батареи и наличие рабочего тела в резервуаре, хмыкнула и прицепила к поясному ремню лежащего на столе комбинезона. Стащила с себя платье, сбросила с ног туфельки… Делать было нечего. Если же не врать самой себе, делать ничего не хотелось. И в этот момент приглушенное освещение выключилось, потолочные панели залили каюту безжалостным потоком белого света.
— В системе находится недружественный корабль, персоналу занять места по боевому расписанию!
Растерянная девушка исчезла мгновенно, уступив тело прошедшему за годы муштры огонь и воду старшему гардемарину Морского корпуса. Вбитые тысячекратными повторениями рефлексы не оставили рефлексиям ни малейшего шанса.
Миг — и тело ввинчивается в полётный комбинезон.
Миг — руки фиксируют на лодыжках защёлки пустотных ботинок.
Миг — выхваченный с полки шлем охватывает голову, а ноги уже несут тело в распахнувшийся дверной проём.
Шереметьево — база небольшая, здесь до любой точки рукой подать. К истребителю Дарья подбежала, не успев даже запыхаться. В три прыжка преодолела приставную лесенку, ногами вперёд прыгнула в пилотский кокон. Умная машина приняла её тело, как мамины руки, охватив сильно, но нежно.
— Подготовка к старту! Вылет боевой!
Рядом, в соседних боксах ангара ту же процедуру проделывают ещё пять пилотов.
Головокружение, расфокусировка зрения, приступ тошноты — момент подключения к системе истребителя приятным не назовёшь. Зато потом… Невыносимо долгий, растянувшийся на годы субъективного восприятия миг Дарья тратит на борьбу с охватившим её чувством эйфории и всемогущества. Ещё бы, теперь она видит сразу всё окружающее пространство, не поворачивая головы. Небольшой, но могучий реактор — часть тела, а вооружение машины ощущается естественным продолжением собственных рук. Неподготовленного человека такое резкое изменение восприятия скорее всего обеспечит стойкой шизофренией. Многолетняя подготовка пилотов обусловлена именно необходимостью приспособления психики к управлению истребителем.
— Я — Старый. Доложить о готовности.
Старшим в группе истребителей, к удивлению гардемаринов, оказался армеец, отставной штабс-капитан, Борис Васильевич Сергиевский. Вопросы снялись, когда ветеран собственноручно нанёс на борт кабины силуэты пятнадцати сбитых германских машин. Остальные пилоты базы — Дарьины однокашники.
— Я — Стриж, к вылету готов. — Мишка Стриженов, тихоня и молчун.
— Я — Сито, к вылету готов, — Василий Колобов, маленький и вёрткий рыжий негодяй.
— Лось, к вылету готов. — Федька Зайкин, могучий детина, вечно комплексующий из-за своей фамилии.
— Я — Княжна, к вылету готова, — в свою очередь докладывает Юсупова.
— Графин, к вылету готов.
Графом Матвея Потоцкого поток звать отказался единодушно. Дальний потомок польской магнатерии и без того зазнавался сверх меры. Позывной доработали. В таком виде — прижился.
Тональный сигнал, транслирующийся перед стартом истребителя, есть точное повторение сигнала к кавалерийской атаке. Потом — толчок катапульты, темнота в глазах, через миг — оседающая назад стена ангара. Изредка можно успеть заметить, как под тонкой плёнкой силового поля закрываются створки диафрагмы стартовой шахты. Это если смотреть через сенсоры истребителя. Человеческий глаз с такого расстояния и при нормальном освещении ничего не разглядит. Здесь не земной авианосец, катапульта швыряет далеко.