К сожалению, степь не столь безжизненна, как того иногда хотелось бы военным. Терраформировали Орделлу под сельское хозяйство, дикие биоценозы не создавались целенаправленно, но необходимый минимум был произведён — опыление растений, переработка органических остатков, природные хищники, не позволяющие чрезмерно плодиться предыдущим видам… Пищевые цепочки, пусть максимально упрощённые, при освоении новых миров приходится создавать всегда. А с ферм время от времени пропадают животные — теряются или убегают. Далеко не все они гибнут без хозяйского пригляда, многие выживают, сбиваются в группы, начинают размножаться. По пампе гуляют одичавшие свиньи, табуны лошадей, быки и верблюды. Это из самых крупных. Мелочи тем более хватает. Местные тоже не всё время сидят на месте. Они ездят в гости и за покупками, охотятся, болеют, у них ломается техника — к ним летят и едут врачи, ремонтники и коммивояжеры. Не мегаполис, но движения хватает, так что авиаразведка ни разу не панацея. Маскируясь, обманывая дроны ложными сигнатурами, противник всё-таки периодически прорывается в степь, перехватывают транспортные караваны. И даже иногда успевает удрать обратно, увернувшись от патрульных коптеров и танков Бакалдина.
После того, как удалось подловить на горячем рейдера на лёгком танке, крузчики почти не показывались, гадить старались в зоне, где степь перемежалась островками леса. Где-то с месяц. А теперь — как прорвало, два разбитых каравана за неделю, плюс сожжённый цех сублимирования мяса. Судя по следам, у врага появился ещё один ШТ, такой же «Лухс», черти бы его драли.
Потап оторвался от экрана тактического блока и крепко зажмурился — глаза устали от многочасовой нагрузки. Искусственный интеллект не смог уловить в последних атаках противника никакой закономерности, но Бакалдин задницей чуял — она есть, разгадка вертелась где-то на периферии сознания, но ухватить её не получалось. Плюнув на всё, Потап вышел из штабного модуля, и сразу напоролся на Семёна.
— Командир, это… тут идейка одна есть… — Бакалдин задавил в себе желание послать трофейщика подальше, и начал слушать. Не все обязанности командира приятны, да.
— Последнее время трофеев у нас так много, шо совсем нет, командир. Может, того… Транспорты подбитые изымать? Типа, вещественные доказательства, а, командир? — Сёма с надеждой заглянул Бакалдину в глаза. — Ремонтники с трёх-четырёх спаленных один рабочий сварганят, и запцацки продадим, у меня тут уже спрашивали, а?
— Семён, напомни мне, за что нам местные платят? Какого хрена нас вообще на эту планету занесло?
Трофейщик скривился, как от зубной боли:
— Командир, ну и шо нам с тех денег обламывается? Двойной оклад содержания? А тут живые ж деньги предлагают!
Потапу захотелось вымыть руки. Вот вроде ушами слушал, а чувство такое, будто ладони замарал.
— За идею спасибо, Семён. Вижу, заботишься о батальоне, думаешь. Как найдёшь идею, как заработать, чтобы местных не грабить, сразу ко мне. А пока посидим на окладе. За харчи ведь не платим да, Сёма?
— Понял, командир, — кивнул трофейщик, пятясь, — чуйка у паразита отменная.
Потап козырнул, развернулся и быстрым шагом начал подниматься на холм, подальше от пронырливого подчинённого. Всё настроение обосрал, скотина.
На самой верхушке холма имеется камень. Не шибко большой — с табуретку размером. Или чуть больше. Сидеть удобно. Потап старательно смахнул с пятнистой поверхности всякую насекомую мелочь и уселся. Здесь местные пасут скот, трава больше, чем на полметра, вырасти не успевает. Можно бездумно сидеть, оглядывая окрестности. Красивое у Мерседес поместье. И озеро классное. Всякие хозяйственные и промышленные сооружения от взгляда укрыты, а ведь здесь этого добра — как в приличном городке, если не больше. Неспроста здесь их батальон поставили, хозяйство госпожи Кабрера и Феррер здесь вроде столицы, половина транспортных маршрутов на него завязаны.