— Гриша, сейчас же иди в поликлинику, — испуганно прошептал из-за сейфа Соколов, словно боясь, что его кто-нибудь подслушает. — Дальше нельзя тянуть. А вдруг твое тело начнет разлагаться? Надо же, в конце концов, принимать меры!
«Для вашего здоровья нет никакой опасности, — вдруг услышал Григорий возле уха знакомый простуженный голос, — зеленый свет в ваших глазах — это защитная реакция организма на неприятный и опасный внешний раздражитель. Ваша аура сейчас фактически неуязвима. Любой предмет, брошенный в вас, отскочит от нее, не долетев до вас одного метра. Пуля же в этот момент сможет вас только слегка обжечь, не более того. Вы в любое время можете закрыться зеленой аурой, стоит вам сказать себе, что угрожает опасность. Убрать же ее очень просто. Скажете, что вам больше ничто не угрожает, и она тут же исчезнет». — Простуженный голос замолчал, а глаза у Григория по-прежнему светились зеленым светом. И ему вдруг захотелось провести небольшой эксперимент. Переведя свой пугающий взгляд на Соколова, он попросил:
— Василий Андреевич, бросьте в меня чем-нибудь. Ну, хотя бы авторучкой. Посильнее. Постарайтесь попасть.
— Это еще зачем? — подавленно вымолвил Соколов.
— Для проверки. Я прошу вас.
Несколько поколебавшись, Соколов взял со стола шариковую авторучку и кинул в Григория. Ручка летела точно в грудь, но, не долетев, ударилась в какую-то невидимую преграду и отскочила в сторону. Соколов, окончательно сраженный, тяжело подошел к столу, обессиленно опустился на стул и сжал виски ладонями.
— Гришенька, умоляю, иди к врачам, — простонал он, — не доводи меня до греха, иди сам. — Он достал из кармана пиджака ключ от кабинета и положил на край стола. — Иди, родимый.
Григорий перевел взгляд с шефа на зеркало и внутренним голосом приказал: «Зеленая аура, мне больше ничто не угрожает, исчезни». Зеленый свет в его глазах сразу же погас, словно выключили фонарики. Григорий подошел к столу Соколова, взял ключ и сказал:
— Василий Андреевич, вы не переживайте. Проблем у вас из-за меня не будет. Постараюсь со своей бедой справиться сам. Одна просьба: оформите мне недельку без содержания. Хочу отдохнуть.
— Какой разговор, — оживился Соколов, — сходи к врачам, отдохни. И почему без содержания?! Обязательно с содержанием. И на две недели. С прокурором я договорюсь.
— Спасибо! — слабо улыбнулся Григорий. — Значит, на две недели?
— Я же сказал. Ты мое слово знаешь, — утвердительно кивнул Соколов. — Такты сейчас в поликлинику?
— Василий Андреевич, вы что, опять хотите меня разволновать? Я только что успокоился, и зеленый свет погас в моих глазах.
— Нет, нет, не волнуйся, — замахал руками Соколов. — Поступай как знаешь.
Григорий быстро вышел из кабинета, оставив ключ в замочной скважине.
На улице его ждал сюрприз.
7
Только Григорий спустился по ступенькам от здания прокуратуры на тротуар, как напротив него, у самого поребрика, резко затормозили… красные «Жигули». Дверка автомобиля открылась, и водитель, невысокий тщедушный мужичок пожилого возраста, показавшийся Григорию знакомым, проскрипел простуженным голосом:
— Садитесь.
— Это вы мне предлагаете? — удивился Григорий. — Спасибо, но я прекрасно доеду на метро.
— Садитесь, — невозмутимо повторил водитель, — я довезу вас до вашего жилища совершенно бесплатно.
— Благодарю вас, но… — Григорий хотел категорически отказаться от услуг назойливого шофера, однако, помимо своего желания, не смог воспротивиться и, как кролик в пасть удава, медленно залез в автомобиль и уселся рядом с водителем.
— Вы что, не узнали меня? — по-прежнему ровным тоном проскрипел незнакомец и вдавил педаль газа в пол.
— Кажется, узнал, — вяло ответил Григорий, чувствуя, что попал в сильное энергетическое поле, из которого по своей воле не выбраться.
— Ну и чудесно, — слегка кивнул водитель, — времени у нас нет на посторонние разговоры. Если не ошибаюсь, вы проживаете по Кутузовскому проезду, тринадцать?
— Вы не ошибаетесь, — тихо ответил Григорий. Он присмотрелся к странному шоферу, и холодок пробежал у него по позвоночнику. Он узнал водителя красного автомобиля. Это он подвозил Григория по проселочной дороге к дачам ГУВД. Еще тогда этот мужичок показался ему странным и загадочным. Его белые волосы, бледное узкое лицо и остренький носик не могли не запомниться. Правда, одежда на нем теперь была другая. Прежде он красовался в русской сатиновой косоворотке, схваченной в поясе узеньким ремешком, шароварах и хромовых сапогах. Теперь же был одет во все белое: свитер, брюки и туфли.