— Вот и прекрасно, — заметил Устюжанин, допивая свой кофе. — С Григорием определились, планы предстоящих операций разработали, так что, наверное, пора и отдохнул» немного. А то домашний прокурор устроит мне баню, — Виталий Борисович устало улыбнулся и, встав с кресла, поправил форменный пиджак. Генерал был не просто высок, он был огромного роста. Будучи студентом юридического факультета МГУ, он играл в баскетбольной команде университета на месте центрового, и весьма успешно. Кто разбирается в баскетболе, тот знает, что заработать звание кандидата в мастера спорта здесь не так-то просто. Но не только ростом был приметен генерал. Имелась у него и особая примета — два круглых шрама на щеках от сквозного пулевого ранения, которое он получил буквально в начале своей полицейской карьеры. И еще немаловажный штрих к портрету начальника ГУВД. Кто хоть раз беседовал с Устюжаниным, тот, как правило, отмечал, что, несмотря на строгое выражение его лица, голубые глаза полицейского генерала излучали доброту. А глаза, как известно, зеркало души.
— А я еще немного поработаю, — поднялся со своего места Кравцов, — меня-то никто не ждет. (Сергей Сергеевич был старым холостяком.) С утра еще раз встречусь с медицинскими светилами. Необходимо наконец принять какое-то решение по «живым мертвецам», которых опасаются в Бутырке даже зэки, не говоря уж об администрации.
— Удивительною, Сережа, что эти «живые мертвецы» вторую неделю не принимают пищи и даже не реагируют на нее, когда их пытаются накормить через дверную форточку. Не пойму, откуда они берут энергию?! Ходят и ходят, а есть не просят.
— Сам поражаюсь, — развел руками Кравцов и улыбнулся. — К сожалению, Виталий, нам еще многое в этом мире не известно. А может быть, и к лучшему? Не ровен час, можно и рехнуться от внезапно свалившейся информации.
— Не исключено, — улыбнулся Устюжанин своей скупой, но располагающей улыбкой и протянул прокурору широкую, как лопата, ладонь. — Ну, пока, Сережа. Значит, перед рассветом мои ребята под руководством полковника Зайкова штурмуют «Райское гнездышко».
— Ни пуха, Виталий! — прокурор ответил на крепкое рукопожатие начальника ГУВД и проводил его до дверей.
— К черту, дорогой!
Это была их последняя встреча.
В приемной к генералу присоединился его адъютант-телохранитель майор Сорокин, бывший афганец. Невысокий, плечистый блондин, Сорокин однажды уже прикрыл Виталия Борисовича от бандитских пуль. На счастье майора, преступник в тот раз стрелял из «Макарова». Пули из этого пистолета не пробивают хороший бронежилет. А бронежилет у майора был отменный, особой прочности: подарок английских полицейских, который они сделали во время пребывания Устюжанина с дружеским визитом в Скотланд-Ярде. Такой же бронежилет был подарен и самому генералу, но Виталий Борисович ни разу не надел его, не приучен был.
Через несколько минут они вышли из здания горпрокуратуры. Майор чуть впереди, на шаг сзади генерал. Тут все и произошло. Четверо спортивного вида мужчин в камуфляжной форме и с черными масками на лицах, появившиеся словно из-под земли, подскочили к ним, а двое таких же подбежали к водителю машины Устюжанина. Раздались тупые хлопки их бесшумных пистолетов. Водитель и майор Сорокин свалились замертво от выстрелов в виски, генерал же некоторое время постоял, будто удивляясь внезапному нападению, потом стал медленно оседать на бетонную плиту, словно вознамерился прилечь и отдохнуть. Но упасть ему не дали. Четверка бандитов подхватила его за ноги и за руки и быстро перенесла в подъехавший темно-синий «Форд» с тонированными стеклами.
— Тяжеловат генерал, — усмехнулся один из бандитов, захлопывая дверь автомобиля. — Жми, Серый, на всю железку! — приказал он водителю и защелкнул наручники на запястьях Устюжанина.
«Форд» рванул с места и через несколько секунд набрал максимальную скорость. А через двадцать минут очнувшегося, но еще слабо стоящего на ногах генерала ввели в шикарную столовую великого босса московской мафии Спартака Леонидовича, вора в законе по кличке Прометей, держателя всероссийского воровского общака и третейского судьи столичного криминального мира.
Стол был сервирован по высшему разряду. Можно было предположить, что здесь ожидали, по меньшей мере, посла иностранной державы. Роскошным приемом Прометей любил подчеркнуть не уважение к гостям, которых, как правило, он в большинстве своем презирал, а свое богатство и значимость в мирской жизни. Надо это ему было для души.