Лишение всех благ и в бедствах изобилье.
И каждый здесь, когда лишь только силен он,
Одно законом чтил, чтобы свергать закон;
Мечем и пламенем раздора воруженный,
Ко власти тек, в крови гражданей погруженный.
Священны узы все ваш рушил смутный град:
Сыны против отцов, отцы противу чад,
Тиранам чтоб служить, простерши люты длани,
Отцеубийствию искали гнусной дани.
Граждане видели друг в друге лишь врагов,
Забыли честность все, забыли и богов.
Прибыток здесь один был всех сердец владетель,
Сребро — единый бог и алчность — добродетель…
Вадим
Наместо вольности небесной красоты
Ты, своеволия являя нам черты…
Рурик
Дай кончить мне все то, что я сказать желаю.
Меж нами судией народ я поставляю.
Хотя победа днесь подвергла мне тебя…
Вадим
Подвергла?.. Можешь ли, рассудок погубя,
Воображать себя, о ты, рабов властитель!
Что ты Вадимова и духа победитель?
Рурик
Я, правы счастия умея позабыть,
Принужу истиной тебя мне другом быть.
Вадим
Мне другом? ты? в венце? Престани тем пленяться!
Скорее небеса со адом съединятся!
Рурик
Желал ли я венца, ты ведаешь то сам.
Я нес не для себя спасенье сим странам:
Народом призванный, закрыв его я бездну,
Доволен тем, что часть окончил вашу слезну,
Благотворение хотел ли я продать
И цену дел моих мздой трона унижать?
Искал ли власти я, от коей отрицался?
И может ли то быть, чтоб скиптром я прельщался?
Иль славы придал мне трон пышностью своей?
Кто спас народ от бед — превыше тот царей,
В утехах дремлющих под сению короны,
Но сограждан твоих тогда плачевны стоны
Мой дух принудили их счастья не лишить.
Начав благотворить, был должен довершить.
Отверженную мной я принял здесь корону,
Чтоб вашему для вас покорствовать закону.
Я чем мрачу мой трон? Где первый судия?
Вы вольны, счастливы; стонаю только я!
Который гражданин, хранящий добродетель,
Возможет укорить, что был я зла содетель?
Единой правды чтя священнейший устав,
Я отнял ли хотя черту от ваших прав?
И если иногда от строгости закона
Из уст несчастливых я слышал жалость стона,
Чего я правдою стонающих лишал,
За то — щедротою моею утешал.
Скажите: истину ль, граждане, я вещаю?
В свидетели и вас я, боги, призываю!
Вы знаете, что я, имея вашу власть,
Страшился слабостей под бременем упасть
И, прихоть гордости я долгом удручая.
Нес иго скипетра, себя не примечая.
Я помнил завсегда, что есть на небесах
Судьи, гремящие земных владык в сердцах,
Которые, царя колебля на престоле,
Всечасно вопиют его всевластной воле:
"Нам каждая слеза текущая видна,
Котора пышностью твоей допущена;
Мы слышим каждый стон, не внемлемый тобою,
Из слабого влеком насильственной рукою;
Мы каплю каждую пролитой крови зрим —
Вострепещи со всем сиянием твоим!
Не оправдай себя, велик обремененьем,
Необходимостью — тиранов извиненьям".
Вещай, народ, моей державою храним,
Гневил ли я богов правлением моим?
(К Вадиму.)
Но ты не помышляй, что, власти вышней жаден,
На то являю я мой скипетр толь отраден,
Чтобы склонить народ, мной счастлив в сей стране,
Из милости венец еще оставить мне;
И чтобы гордости, не славе я покорен,
Противу воли всех один владеть упорен,
Хотел я удержать правления бразды,
Ища насилием моей заслуге мзды.
Когда ж против тебя подвигся я ко брани,
Не властолюбию платил, но чести дани:
Я должен был мою и славу поддержать,
И общества ко мне почтенье оправдать;
Я должен был, мою желая власть оставить,
И тенью робости себя не обесславить.
И с трона нисходя — иль прямо в гроб вступить,
Иль жало клевете победой притупить.
(К народу, снимая венец.)
Теперь я ваш залог обратно вам вручаю;
Как принял я его, столь чист и возвращаю.
Вы можете венец в ничто преобратить
Иль оный на главу Вадима возложить.
Вадим
Вадима на главу! Сколь рабства ужасаюсь,
Толико я его орудием гнушаюсь!
Извед
(Рурику, указывая народ, ставший пред Руриком на колена для упрошения его владеть над ним)
Увиди, государь, у ног твоих весь град!
Отец народа! зри твоих моленье чад;
Оставь намеренья, их счастию претящи!
Вадим
О гнусные рабы, своих оков просящи!
О стыд! Весь дух граждан отселе истреблен!
Вадим! се общество, которого ты член!