Дознаватель снова наполнил стакан до краев. Отхлебнул виски, и только потом вытащил из кармана мертвого мотылька.
— Вот это вот осталось на месте резни. Во дворе и на первом этаже — меньше. Но чем выше — тем больше дохлых бабочек кругом. Кто-нибудь из твоих чародеев может сказать, что это такое?
Адад брезгливо скривился, глядя на дохлое насекомое.
— Мерзость. Не стоило тащить это сюда.
— То есть, ты можешь рассказать что-то про этого мотылька?
— Могу. Это — остаток того самого колдовства. Послед каких-то чар. Причем чар мерзких. Мотылек — это вроде слепка чей-то души.
Дознаватель непонимающие посмотрел на главаря банды.
— Кем бы ни был этот чародей, он использует силу чужих душ. Поглощенных или удерживаемых каким-то договором. Или соглашением.
— Души для него что-то вроде топлива?
Большой Адад кивнул.
— Что-то вроде. А эти мотыльки.
— Что-то вроде отгоревшего топлива. Шлак, короче. Душа или души пошли на что-то нужное колдуну. И распались вот на это.
— Я бы и сам не смог сказать лучше, — в глазах ассирийца читались неподдельное уважение. — А еще говорил, что ничего в колдовстве не понимаешь.
— Я и не понимаю. Просто логика. Додумал твою мысль. — Льюис на секунду замолчал, а затем продолжил: — И сколько вавилонян или ассирийцев способно использовать силу чужих душ?
— Нисколько. Тех, кто пытался делать такое ранее — забивали камнями. Души принадлежат подземным богам. И негоже воровать у богов, навлекая на себя их гнев. К тому же. — Адад ненадолго задумался.
— К тому же — что?
Ассириец вздохнул.
— Даже самый опытный колдун-душелов сможет связать не более пяти, много — десяти душ. Разве что — кто-то пожертвует ему эти души добровольно.
— А в том чертовом замке эти самые души выгорали десятками. — Льюис хмыкнул. — Мысль понятна, Адди.
— Рад, что смог помочь. Выпьешь еще пару стаканов со старым приятелем?
Отказываться дознаватель не стал.
«Хвост» Льюис заметил, едва покинув египетский квартал. Субтильная фигурка в дешевом пальто то замирала возле закопченной стены, то делала вид, что в последний момент не успела запрыгнуть на подножку отправляющейся конки. Надо сказать, все театральные действа этот некто выполнял достаточно мастерски. Вот только лейтенант Арктур всегда чувствовал чужой взгляд. В окопах Фландрии этот талант не раз спасал от меткого выстрела какого-нибудь боша-снайпера.
Нельзя сказать, что «хвост» был чем-то удивительным, учитывая обстановку в городе. Сильные мира сего всегда опасаются за свои задницы, когда дело пахнет жареным. Вот кто-то из них и решил узнать, что к чему, и куда дует ветер.
В голове у дознавателя вдруг проснулась пьяная удаль. «Хвост»? А ведь это даже хорошо. Даже знание, кто именно приставил шпиона к скромному служаке из Римского дома будет полезным. В конце-то концов, больше всех нервничает тот, у кого рыльце в пушку. С этими мыслями Льюис свернул в узкий проход между высотными домами. Поморщившись от запаха, встал в тени, рядом с гигантской грудой отбросов. Ждать пришлось недолго. Фигура в пальто проскользнула мимо лейтенанта, затем, словно о чем-то догадавшись — замерла на месте.
«Сейчас».
Дознаватель вышел из мрака. Одним движением взвел курок табельного револьвера.
— Кажется, вы искали меня, не так ли?
Соглядатай резко повернулся. Ну конечно: женщина! Молодая японка, лет двадцать пять. Может и меньше. Экспертом в азиатках Льюис никогда не был. Пожалуй, что миловидная: аккуратный подбородок с ямочкой, маленький, чуть вздернутый нос, миндалевидные глаза, короткая стрижка и впалые щеки.
— Дознаватель Льюис Арктур к вашим услугам, мэм. Думаю, что у вас ко мне есть какие-то вопросы? Забавное совпадение, но вопросы есть и у меня. К вам. Или к вашему нанимателю. Так будет вернее.
Женщина как-то по-особому посмотрела на лейтенанта и пробормотала что-то неразборчивое. В следующую секунду Льюис зашипел от боли: костяная пластинка-оберег, про которую он и думать забыл, вдруг обожгла кожу даже сквозь толстое сукно брюк. Вот значит как. Колдунья.
— Еще раз попытаешься колдовать — и я стреляю. — Льюис направил револьвер на японку. — Продолжим знакомство?
— Здесь? — женщина с сомнением покосилась на кучи мусора возле стен. — Тебе не кажется, что это не лучшее место для бесед и знакомства?
Втянув носом застарелый смрад человеческих экскрементов, дознаватель вздохнул.
— Хорошо. Сменим место. При условии, что ты не будешь пытаться сбежать от меня. Договорились?