Японка невесело усмехнулась.
— Ни один человек на такое не способен. Да и не только человек. Я не знаю, какой силой должен обладать екай или какая-нибудь тварь из преисподней, чтобы вот так тратить десятки и сотни душ.
— Белые мотыльки. Сожженные души.
— И чем дальше, тем больше он их сжигает. Как будто в его власти — настоящий сонм чужих жизней. Но. Это возможно, если где-то было крупное сражение. Тварь могла бы подпитаться там. Собрать жизни павших. Вырасти на заемной силе.
Сонм душ. Или. Вихрь?
— Дай-ка я угадаю. В последнее время в Медианне не было ни крупных войн, ни по-настоящему кровавых сражений.
Японка кивнула.
— Смерть тут обычное дело. Но даже в Приграничье. Стычки уносят жизни сотен людей и нелюдей. Но не в одном месте. И не в одно время. И. удерживать души, пить из них силу — это под силу далеко не каждому екаю. Души рвутся на свободу. Постоянно сопротивляются. Значит, екай исключительно силен. Настоящий господин сотен душ.
— Скорее уж десятков тысяч душ. И много таких тварей ты знаешь?
— Совсем немного. И все они наперечет. И вряд ли хоть одна из них способна годами копить души. Чтобы вот так, в один миг их растратить.
— И все же мы говорим не о том. Пытаемся догадаться, откуда оно взяло силу. А лучше подумать, каким образом оно попало в город и почему нападает именно на ваш квартал.
Норико пожала плечами.
— Если это существо умеет удерживать такое количество душ, то оно может попросту завернуться в них, как в защитный кокон.
— Но… — японка вдруг помрачнела. — Это все равно не объясняет, почему чародеи префекта не заметили таких искажений силы.
Не заметили. Или не захотели заметить.
— А причина? Почему оно нападет только тут?
— Екай всегда старается довершить то, что он не успел доделать при жизни. или будучи еще простым смертным. Возможно, он мстит? Я не знаю.
Значит, месть. Что ж. Причина не хуже прочих. А если сопоставить некоторые факты. Догадка буквально обжигала мозг лейтенанта.
— Извини.
Норико посмотрела на него с недоумением.
— Извини, но мне надо бежать. Проверить. кое-что. Одну мысль. Надеюсь, что времени хватит. И если что — найди способ со мной связаться. До наступления новой ночи.
— Но… я даже не знаю, как тебя зовут!
— Льюис Арктур. Лейтенант Кэмбридширского полка. Гайджин и пришлец.
Еще раз взглянув на кипу книг, папок и блокнотов, Льюис вздохнул и устало потер слезящиеся глаза. Лейтенанта мутило, он чудовищно устал, но он не мог, не имел права останавливаться сейчас. На кону были жизни. И. чьи-то души? Что происходит с теми, чья суть воплотилась в белого мотылька? Поднявшись с неудобного стула, он подошел к окну. Окно выходило во внутренний двор-колодец околотка. Судя по тому, что как раз сейчас туда въехал черный фургон со скрещенными ликторскими топориками, какая-то часть его ночных идей сейчас исполняется. По правде говоря, до последнего момента Льюис не был уверен в том, что ему удалось убедить префекта. Там, на улице борделей и игорных домов, Клавдий смотрел на него, словно на безумца. Несколько раз переспрашивал, зачем все это понадобилось. В открытую сомневался в здравом рассудке своего подчиненного. А потом, буркнув что он отдаст необходимые распоряжения, зашагал к своему автомобилю. Предложить подвезти до участка Льюиса патриций как-то забыл. И вот теперь.
Дверь в кабинет распахнулась без стука.
— Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. — Клавдий Маенус, несмотря на безупречно сидящий мундир и длинную патрицианскую родословную, выглядел еще хуже, чем ночью. Лицо префекта осунулось, а красноте его глаз позавидовал бы даже настоящий альбинос.
— Не знаю, по правде говоря. Несколько мыслей крутятся в голове.
«И далеко не все я бы хотел сейчас озвучивать».
— Сейчас нам нужны не мысли. Еще одна резня, и Сато сам начнет войну. Просто для того, чтобы ослабить противника. Тех же ассирийцев.
Префект устало вздохнул и тяжело опустился на край стола.
— А нам будет важно остаться в стороне, верно? — Льюис испытующе посмотрел на патриция. — Ведь главное — это покой в городе, который так или иначе, но настанет после всеобщей бойни.
— Суть ты уловил верно, Луций. И во имя Юпитера: если бойни не избежать, то я постараюсь извлечь из нее максимальную выгоду.
Вот оно. «Максимальная выгода». И слова Норико о том, что префект с самого начала знал, что нечто проникло в город.
— А что вообще с демонологами и чародеями? Господин Сато уверен, что его атакует инфернальная тварь. Я, если честно, начинаю думать так же.