Он ненадолго прерывался, пристально глядя на меня. Я старался не отводить взгляд: это мне удавалось, пусть и с большим трудом.
— По этой же причине и жене я позволял изменять. В конце концов, вы интересный человек. Я понимаю, чем вы ее привлекли.
Я не знал, что тут стоит сказать.
— На самом деле, мой дорогой друг-писатель, я вам не завидую. Счастья нет ни в одном из миров, но в Медианне тем более. Ничего хорошо вы здесь не найдете: ни без мой жены, что скоро станет вдовой, ни с ней. С ней, я думаю, выйдет только хуже. В своей прошлой жизни я изведал кое-что подобное. Впрочем, не мне учить вас жизни.
По крайней мере, он действительно подписал бумаги. И я, вроде как, получил долгожданную свободу. Вот только ощущения от первых же ее мгновений оказались паршивыми: похоже, что Вергилий ошибался насчет счастья. Наместник же был абсолютно прав.
— И только одна просьба напоследок. — он произнес это, когда я уже собирался подняться и уйти. — Не покидайте дворец сегодня же. Вам стоит присутствовать завтра, когда сюда прибудет Министр. Этим вы как бы выкажете мне уважение. Я же заслужил немного вашего уважения?..
Отказать Наместнику я не мог. По целом ряду причин — начиная с того, что меня и правда могли бы вздернуть на воротах, заканчивая многими вещами, которые трудно объяснить. Между нами за эти годы очень случилось многое. Не только женщина, слишком молодая для Наместника и слишком зрелая для того, чтобы упустить возможность насладиться жизнью.
Я снова наблюдал этот безобразный пир во внутреннем дворе, который окончательно утратил рамки и приличия. Это были уже не люди, и уж тем паче не такие люди, которых должно уважать общество — их даже «свиньями» назвать язык не поворачивался. Полагаю, что свиньи себя так не ведут.
Жены Наместника я нигде не видел, хотя и пытался ее найти. Достаточно трезвые для хоть какого-то разговора люди (которых здесь почти не осталось — разве что охрана, даже вся обслуга давно перепилась) только пожимали плечами. Возможно, ответить мог Наместник, но задавать ему подобный вопрос.
Стало как-то тревожно, хотя душу грели лежащие в кармане документы. Теперь я был таким же гостем Наместника, как и все остальные на этом празднике чревоугодия, похоти и безумия. Даже странно, что после смерти я обрел такое отвращение к этим порокам: если подумать — в прежней жизни и сам не чурался. Мягко говоря.
Эй, ты ведь отродясь не был «левым», правда? Так почему же теперь, пользуясь долгожданной свободой, больше хочется присоединиться к тем нищим под стенами, чем к застолью с Министром и Наместником?
Возможно, я наконец понял суть Дорая. Когда-то очень давно, в другом мире я уловил связь между красивыми табличками на дверях банков и детьми, роющимися в помойках. Не то, чтобы это побудило во мне большую тягу к социальной справедливости, но многое расставило по местам.
— Министр! Министр!.. Наконец-то!
Ладно, пустое. Вообще не важно, кем быть в Медианне. Ничего хорошего тебя не ждет. Но если приходится выбирать — то с гражданством Дорая лучше. А между тем во внутреннем дворике действительно появился столь долгожданный гость. Наместник не торопился его встречать. Возможно, он уже не мог подняться с постели.
Министр выглядел именно так, как его можно было представить, заранее презирая. Самая большая и жирная крыса среди всех, что сползлись поживиться чем-то при дворе умирающего. Холуй с мелкими глазкам и жирной кожей — он идеально воплощал все, что я так ненавидел в Дорае.
Ничего: уже скоро буду вместе с той, что воплощает все мною в Дорае любимое.
— Ты чуть не опоздал: я уже почти мертв.
Голос Наместника, раздавшийся откуда-то сверху, заставил всех оторваться от блюд, бокалов или чьих-нибудь сисек. Его бледная фигура едва виднелась в окне, выходившем во внутренний дворик. Судя по выражению лица Министра, он и правда порадовался, что видит врага еще живым — но уже, по сути дела, мертвым.
— Мне жаль, что с твоим здоровьем все еще более дурно, чем говорят в Амадисе.
— Тебе? Жаль? Послушай: у меня осталось слишком мало времени, чтобы ломать комедию. Ты родился в Дорае, и тебе будет сложно понять мою мысль. Но я надаюсь, что господин писатель, присутствующий здесь, ее как следует запомнит. Вы ведь запомните, мой друг?
Черт возьми, вот поэтому я должен был присутствовать здесь? Следовало ожидать, конечно, что Наместник сделает из встречи достойный финал — а не просто плюнет Министру в рожу и окочурится, испортив воздух. Но мне совсем не хотелось играть в задуманном им спектакле какую-либо роль. Даже «кушать подано», что уж говорить о.