— Почему?..
— Что «почему»?
— Почему, черт возьми, вы не могли просто умереть?! ПРОСТО УМЕРЕТЬ?!
Единственный вопрос, который мне тогда удалось сформулировать. Нельзя сказать, чтобы я всерьез ожидал ответа. Но ответ последовал:
— А почему бы вам самому просто не умереть? Теперь, когда рухнули все ваши надежды, как недавно погибли и мои? Зачем люди вообще продолжают жить, зная, что ничего хорошего их все равно не ждет — и не по собственной вине, а потому, что так все устроено и так все сложилось? Полагаю, вам не приходилось задумываться об подобном, но теперь есть такая возможность. Эти размышления могут украсить вашу книгу.
Сказать было нечего. Я просто сел на окровавленный пол напротив. Наместник какое-то время оставался в прежней позе, опустив голову и продолжая крепко сжимать меч. А потом завалился на бок рядом с телом Министра и больше не двигался.
Я смотрел на пистолет в своих руках. Ну что, опять? Как говорится, футбольный сезон окончен. Больше никаких игр. Гражданство Дорая? Можно забыть, разве что — еще десять лет на каком-то пограничном посту. Станет ли она ждать так долго? Тогда мы оба будем уже слишком старыми. Если меня, конечно, просто не казнят или не бросят в вонючий зиндан — как близкого к Наместнику человека.
Зачем все это? Можно поступить проще простого. Не впервой. Я ведь уже так делал: расслабься, больно не будет.
Но, с другой стороны, я все еще мог дописать свою книгу.
Александр Дедов
ГРОБОВОЙ КОЛОСС
У опциона тряслись колени. Его командир, центурион Хремет Нери-Иб, неторопливо рассказывал о грядущем путешествии. Офицер рубил правду-матку и не лукавил, говоря о смехотворности шанса вернуться обратно.
Они миновали первые ворота, затем вторые; казалось, что коридоры внутри сторожевой стены не кончатся никогда. Третьи, четвертые ворота… Рядовые легионеры увидели офицеров и отсалютовали, открыв тяжелую дверь. Снаружи бушевала метель.
— Вот и все, Ид, — сказал центурион раздраженно. — Дальше ты один. Не подведи легион, мой мальчик! Иди, проводник ждет.
Центурион похлопал Ида по плечу, затем постучал в ворота, и его впустили обратно. Опцион нервно сглотнул и плотнее закутался в меховой плащ.
В полусотне шагов, облокотившись на серебристый бок металлической лошади, стоял проводник. Он был одет не по погоде легко, его седовато-серые волосы рассыпались по плечам множеством тонких косичек.
— Не бойся меня, воин, — крикнул проводник с усмешкой. — Твое начальство платит оружейной сталью, а у нас в цене хорошие клинки!
Ид ничего не ответил, лишь глянул исподлобья на болтливого нечестивца, и тот сразу же открыл дверцу кареты.
— Прошу вас, господин офицер, — тон проводника был издевательским. — Располагайтесь поудобнее!
Внутри было тепло, пахло потом и подгнившим мясом. Ид демонстративно отсел подальше — к самому окну. Проводник захлопнул дверцу кареты и что-то прокричал на своем языке. Металлическая лошадь зашевелилась: сначала медленными шажками, а затем уверенным галопом она понесла тяжелый возок сквозь метель.
— Свинцовая! — с нескрываемым удовольствием сказал проводник. — Наш хозяин сделал. Он очень любит лошадей. Жаль, здесь для них слишком холодно. Дохнут.
Ид недовольно скривился — одна только мысль о магии демонов вызывала омерзение.
— Как тебя зовут, офицер? — нечистый не унимался. — Давно служишь в Клыке Анубиса?
Название родного легиона заставило Ида вздрогнуть. В нем вскипела ярость: подумать только, грязный рот твари из нижнего мира упомянул пограничные войска Истинного Медианна!
— Не твое собачье дело. — опцион чуть ли не прокричал эти слова.
— Экий ты серьезный. Я не собака, если тебе угодно, я крыса. — нечистый подвинулся ближе, чтобы опцион смог лучше разглядеть редкую сероватую шерсть на его лице. — Моя мать была на четверть демоном, она умела превращаться в снегокрысу. А я… Разве что холода люблю. Ты можешь и дальше строить из себя бравого пограничника, но все-таки советую быть поразговорчивее. В наших краях такая хренотень творится, что лучше лишний раз отвлечься. Не исключено, что мы с тобой и не доберемся до форта Ауш.
От этих слов опцион напрягся еще сильнее, рука под плащом сама собой легла на рукоять пистолета-пулемета.
— Х-ха! Да расслабься ты. Я шучу. Слухи о захвате Ауша до сих пор у всех на устах. Никто не посмеет на нас напасть: все знают, чья это лошадь. Только дурак сейчас захочет объявить войну моему лорду.